Так сложилось, что я стал специализироваться на проигранных кем-то до меня судебных историях и делах. Да и удовольствие я стал получать от таких дел, поскольку они бросают мне вызов и мне нужно работать с правовыми проблемами и копаться в ошибках судов, если эти ошибки действительно имеются.
Так произошло и в этой истории.
Ко мне обратился юрист одной компании с просьбой помочь на стадии кассационного обжалования.
Ситуация оказалась весьма занимательной, поскольку суд первой инстанции взыскал с работодателя 225 114,47 руб., компания с решением не согласилась и подала апелляционную жалобу, а областной суд по результатам её рассмотрения увеличил взыскание до 777 635,04 руб.
Самое интересное, что работница решение первой инстанции вообще не обжаловала, а прокурор, действовавший в её интересах, также просил оставить судебный акт без изменения.
Получается, компания попыталась защитить свои права, но после рассмотрения собственной жалобы оказалась должна дополнительно 552 520,57 руб.
Когда я прочитал апелляционное определение, возник вполне закономерный вопрос.
А так вообще можно?
В мою картину мира подобное правосудие как-то не вписывалось, потому что закон так работать не должен.
Фабула
Началось всё с трудового спора, в котором прокурор обратился с иском в интересах гражданки, полагавшей, что фактически состояла с компанией в трудовых отношениях, однако работодатель надлежащим образом их не оформил, а впоследствии лишил её возможности трудиться.
Компания с требованиями не соглашалась и настаивала, что отношения сложились с другим лицом, осуществлявшим предпринимательскую деятельность, а сама организация работодателем истицы не являлась.
Однако суд первой инстанции пришёл к противоположному выводу, признал отношения трудовыми, обязал оформить соответствующие документы и взыскал 225 114,47 руб. среднего заработка за время вынужденного прогула, а также 10 000 руб. компенсации морального вреда.
Работодатель обжаловал решение.
Работница и прокурор этого делать не стали, выразив согласие с принятым судебным актом.
Казалось бы, обычный трудовой спор, каких немало в судебной практике.
Но областной суд решил проявить инициативу.
Сославшись на интересы законности и положения трудового законодательства, апелляционная коллегия самостоятельно увеличила период вынужденного прогула, а вместе с ним и сумму подлежащего взысканию среднего заработка.
В результате вместо первоначально присуждённых 225 114,47 руб. компания получила судебный акт о взыскании уже 777 635,04 руб.
То есть единственная сторона, обжаловавшая решение суда, добилась увеличения взыскания против самой себя более чем втрое.
Вот такой неожиданный результат реализации права на судебную защиту.
Мой взгляд
Изучая материалы дела, я довольно быстро понял, что рассчитывать на полную отмену судебных актов было бы весьма оптимистично.
К моменту моего подключения уже существовали вступившие в законную силу судебные акты по делам об административных правонарушениях, в рамках которых оценивались обстоятельства нарушения трудового законодательства.
Само по себе это, конечно, не исключало возможности оспаривать выводы судов по гражданскому делу, однако существенно осложняло перспективы пересмотра установленных обстоятельств.
Да и кассация, как известно, не предназначена для повторного исследования всех доказательств по существу.
Поэтому особых иллюзий относительно возможности полностью отбиться от требований у меня не было, и доверитель это понимал.
Зато увеличение суммы взыскания апелляционным судом буквально бросалось в глаза.
Именно на этом я решил сосредоточить основное внимание.
В соответствии с частью 2 ст. 327.1 ГПК РФ апелляционный суд действительно вправе в интересах законности выйти за пределы доводов жалобы и проверить решение первой инстанции в полном объёме.
Но одно дело проверить законность решения, а совершенно другое по собственной инициативе ухудшить положение единственного лица, которое это решение обжаловало.
Как разъяснено в пункте 46 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.06.2021 № 16, выход за пределы доводов апелляционной жалобы должен быть мотивирован, а проверка судебного акта в полном объёме не является произвольным полномочием суда.
В нашем же случае работница не просила увеличивать размер взыскания, не оспаривала установленный первой инстанцией период вынужденного прогула и вообще не обращалась с апелляционной жалобой.
Тем не менее суд самостоятельно расширил период взыскания и присудил дополнительные 552 520,57 руб.
При этом надлежащего обоснования необходимости такого изменения решения в апелляционном определении не содержалось.
В кассационной жалобе я сделал основной акцент на нарушении принципа недопустимости поворота к худшему, который должен защищать лицо от произвольного ухудшения его положения в результате собственного обжалования. Но можно заметить, что принцип запрета поворота к худшему пришел к нам из уголовного права.
Но этим странности дела не ограничивались.
Работница сама не вышла на работу после решения суда первой инстанции.
Причём работодатель приглашал её приступить к исполнению трудовых обязанностей, однако работница, как следовало из её письменного заявления, связывала свой выход с вступлением судебного решения в законную силу.
Об этом обстоятельстве я также подробно написал в кассационной жалобе.
Более того, из протокола апелляционного заседания следовало, что работница подтверждала факт приглашения на работу и то, что фактически к исполнению обязанностей она так и не приступила.
Однако апелляционный суд, увеличивая размер взыскания, исходил из того, что решение первой инстанции работодателем не исполнено, а работница к работе не вернулась.
Вот здесь у меня возник ещё один вопрос.
Если работодатель предлагает приступить к работе, а работница не выходит, ссылаясь на необходимость дождаться вступления решения суда в законную силу, можно ли автоматически считать весь последующий период вынужденным прогулом по вине работодателя?
На мой взгляд, нет, во всяком случае без исследования обстоятельств такого невыхода и оценки поведения обеих сторон.
Поэтому в кассационной жалобе я отдельно обратил внимание на письменное заявление работницы, её объяснения в апелляции и отсутствие надлежащей оценки этих обстоятельств.
Разумеется, имелись и другие доводы, касающиеся квалификации спорных отношений и оценки доказательств.
Однако наиболее перспективным я по-прежнему считал нарушение процессуальных гарантий единственного апеллянта.
И, как оказалось впоследствии, не ошибся.
Когда выиграть кассацию ещё недостаточно
Была в этом деле и другая проблема, которая заставила доверителя изрядно понервничать.
К моменту кассационного обжалования уже было возбуждено исполнительное производство, и существовала вполне реальная угроза списания присуждённых денежных средств.
В кассационной жалобе я заявил ходатайство о приостановлении исполнения судебного акта, однако удовлетворено оно не было.
А теперь самое неприятное.
В силу части 3 ст. 445 ГПК РФ поворот исполнения судебных решений по требованиям, вытекающим из трудовых отношений, в случае их отмены в кассационном порядке существенно ограничен.
Иными словами, даже если бы кассационный суд впоследствии отменил незаконное апелляционное определение, это совершенно не гарантировало бы компании возврата уже взысканных денежных средств.
При определённых обстоятельствах можно было добиться отмены судебного акта, но так и не получить обратно деньги.
Поэтому вопрос состоял не только в том, удастся ли убедить кассационную коллегию, но и в том, успеют ли приставы исполнить апелляционное определение.
Ситуация, мягко говоря, нервная.
Три минуты в кассации и неожиданная поддержка прокурора
В марте 2026 года состоялось заседание кассационного суда общей юрисдикции.
Моё выступление заняло около трёх минут.
Судьи вопросов не задавали, и у меня сложилось впечатление, что коллегия уже хорошо изучила материалы дела и понимает, в чём заключается основная проблема.
А вот позиция прокурора стала неожиданностью.
Напомню, что первоначально именно прокурор обратился в суд в интересах работницы, а при рассмотрении дела в апелляционной инстанции прокуратура возражала против удовлетворения жалобы работодателя.
Однако в кассационном заседании прокурор высказалась за отмену апелляционного определения с оставлением в силе решения суда первой инстанции.
Признаться, такого развития событий мы не ожидали.
На мой взгляд, это была принципиальная позиция, поскольку защита трудовых прав гражданина сама по себе не означает, что процессуальные гарантии другой стороны можно оставить без внимания.
Разумеется, прокурор не поддержала все наши требования, включая отмену решения первой инстанции, но применительно к требуемому результату в части апелляционного определения наши позиции фактически совпали.
Итог
Кассационный суд согласился с тем, что апелляционная инстанция допустила нарушение процессуального закона.
В определении было прямо указано на необходимость соблюдения правила о запрете поворота к худшему, которое гарантирует стороне, обжаловавшей судебное решение, защиту от ухудшения её положения при отсутствии жалобы противоположной стороны.
Коллегия также отметила, что апелляционный суд не выполнил требования к мотивировке выхода за пределы доводов жалобы.
В результате апелляционное определение было отменено полностью, а решение суда первой инстанции оставлено в силе.
Дополнительно присуждённые апелляцией 552 520,57 руб. удалось исключить из суммы взыскания.
При этом трудовые отношения остались признанными, а обязанности, возложенные на компанию решением первой инстанции, сохранились.
Поэтому говорить о полной победе в трудовом споре было бы неправильно.
Впрочем, такой задачи в качестве основной передо мной не ставилось.
Мы добились именно того результата, на который я рассчитывал при подготовке кассационной жалобы.
Доверитель остался доволен, я тоже.
Примечательно, что кассационный суд разрешил дело именно на основании процессуального нарушения, связанного с ухудшением положения апеллянта, тогда как остальные наши возражения, в том числе относительно поведения работницы после решения первой инстанции, не стали самостоятельным основанием отмены.
Но даже после объявления кассационного определения история ещё не закончилась, поскольку мотивированный судебный акт изготавливался некоторое время, исполнительное производство никуда не исчезло, а вопрос возможного списания денег продолжал беспокоить компанию.
К счастью, приставы до фактического взыскания дополнительных денежных средств так и не добрались.
Вот так пришлось спасать доверителя от последствий его же собственной апелляционной жалобы.
Очередное кассационное спасение состоялось.
Работаем дальше.
Рейтинг публикации:
«
