Наказание предопределено заранее, но…….. (Изменение квалификации со сбыта на пособничество в приобретении наркотического вещества)

По сдаче дела в суд  следователь сообщил защитнику по телефону: «Уже знаете к кому дело попало? – Ну, теперь он точно лет шесть,  минимум, получит».


 И получил бы.

 
Многие защитники попадали в такой «процесс» и знают о чем я пишу:
 
Суд позицию защиты слушать и воспринимать изначально не желает, в обоснованных ходатайствах немотивированно отказывает, в процессе изложения позиции защиты открыто хмыкает, когда что-то вдруг случайно услышал, особенно если про ЕСПЧ.

В процессе допроса подсудимого, не признающего вины, суд впрямую начинает высказывать суждения о его виновности, даже не изучив еще доказательства защиты и не услышав прения сторон.

Защитник,  отчетливо ощущает неприкрытое отношение к нему судьи как к пособнику подсудимого,  вплоть до враждебного. Такой судья в своей карьере никогда не вынесет оправдательного приговора, поскольку он продолжает «бороться с преступностью», а не является арбитром в споре защиты и обвинения.
 
В ответ на такой процесс у нас есть два  варианта поведения. Первый  в виде заявления отвода  или даже трех отводов подряд председательствующему.  Но тут мало одного обвинительного уклона суда и неуважения к сторонам.  Второй вариант – работать  дальше и искать возможность, внести свои «пять копеек», в надежде на нужную реакцию.
 
А тут еще на основе своего опыта защитник видит, что фактические обстоятельства части обвинения доказаны, но подзащитный выстраивает собственную линию защиты, отличную от советов защитника. 
Защитник конечно должен следовать позиции того, кого защищает, это неоспоримо. Вместе с тем, защитник может понимать, что более гибкая позиция по делу, с учетом всех его обстоятельств, будет являться более правильной.  При этом, он понимает, что в связи с избранной подзащитным стратегией и позицией суда (все, что мне нужно в деле для обвинительного приговора я уже и так прочитал(а)) он не сможет, с помощью имеющихся у него процессуальных инструментов, донести до такого суда важные моменты, которые, по его мнению, способны значительно облегчить положение подзащитного.
 
Казалось бы,  что тут делать? Все просто – два тезиса: «Сделал дело (все что должен) – гуляй смело» и второй: «Сам виноват, что защитника не послушал». Однако, прямолинейное следование  в полной мере таким постулатам не даст нам удовлетворения от работы, ведь мы тоже стремимся к удовлетворению от своей работы и  положительному результату от  нее, хотя и не имеем права его гарантировать.  
Как минимум мы хотим, чтобы нас слушали, а не делали вид, что мы говорим какие-то несопоставимые с уголовным правом и процессом вещи.
 
Постепенно, но не сразу, пришло реальное понимание того, что аккуратный вариант продвижения  своего мнения по делу в стандартном исполнении, будет судом отвергнут, только потому, что его заявляет защитник, а более мощное его выражение идет в противоречие с позицией подзащитного.  Бестолковое повторение позиции подзащитного по делу в условиях вышеуказанной организации судом процесса, приближает адвоката к положению мебели, негативно и угнетающе сказывается на осознании роли, отведенной таким судом защитнику, жаль времени потраченного на эту работу.

Да еще обвинители по делу меняются  как перчатки.  Последний вообще попросил перерыв, поскольку дело изучить не успел. Это говорит только о том, что все уже поняли, чем дело закончиться (опять же заранее понимали) и расслабились – дело рассматривается по остаточному принципу. Можно внатяг не работать – судья еще до прений свое мнение по поводу виновности высказал более чем определенно.
 
Данная ситуация со сменой обвинителя была воспринята как повод донести до суда  окольными путями то, чего никто не хотел воспринимать.  Давно поняв, что у суда к услышанному от гособвинителя совсем другое отношение, чем к услышанному  о том же от защитника (если успел пока не прервали), и тем, что в арсенале обвинителя есть ст. 246 УПК РФ,  прокурору города было направлено обращение, в котором  под предлогом  частой сменяемости представителей гособвинения была изложена  обоснованная позиция о неправильной квалификации  обвинения.

Содержание ответа, конечно, было ожидаемым: «говорите суду», однако обоснованные вещи, которые написаны пером и прочитаны должностным лицом уже никуда не денешь. Есть  вышестоящие судебные инстанции и поэтому есть еще шанс, что в них тоже кто-то обратит внимание на такие нюансы квалификации, которые при известном упрощенническом подходе, кажутся полной ерундой и мелочами, не достойными внимания.
 
В прениях помощник прокурора попросил суд изменить квалификацию деяния со п. «Б» части 2 ст. 228.1 УК РФ (сбыт наркотического вещества) на часть 5 ст. 33 часть 1 ст. 228 УК РФ (пособничество в приобретении наркотического вещества). Стрела у меня была всего одна,  прицелиться особо возможности не было, но думаю, что в свою лягушку этим выстрелом я все же попал.

Кто-то, возможно, скажет, что и без этого выстрела, результат, возможно, был  бы тем же, но весь ход рассмотрения этого дела дает мне уверенность сказать, что это не так, тем более что обвинительное заключение было ранее утверждено. Обладатели ПРО думаю со мной согласятся.

В деле еще было много несуразностей, таких как «почти» пришло из одного уголовного дела в другое 2,8 грамма, а на экспертизу отправили 2,7 и вообще непонятно откуда это вещество в деле взялось, «отсутствие» нарушения прав подсудимого при производстве вместо назначенной комплексной  экспертизы дополнительной, явных математических несостыковок в весе веществ, проходящих по уголовному делу с учетом «прибыло — убыло» и прочая, прочая, прочая, что в последнее время никого не забавляет, и даже Верховный суд РФ, судя по его ответу на жалобу, который я не креплю, ввиду полного отсутствия интереса к такому чтиву.

Результат есть, а удовлетворения, правда, от работы  все равно нет, поскольку это не уголовный процесс – это какой-то футбольный финт получился, может и оригинальный, но выполнен в связи с осознанием того, что по-иному добиться результата не получится. Да и реальное наказание «первоходу» за два преступления небольшой тяжести – это все-таки перебор, на мой взгляд.