Оправдательный приговор по ч. 1 ст. 175 УК РФ (скупка краденого). Психологические моменты тактики защиты в судебном заседании.

Вступление

К тому времени адвокатом я проработал уже четыре года и хорошо понимал, что добиться в суде оправдательного приговора практически невозможно. Несколько раз в судебных заседаниях складывалась такая ситуация, что обвинение просто разваливалось, но «справедливый» суд, вместо того, чтобы преподнести сторонам заслуженный оправдательный приговор, всегда находил альтернативные варианты решения этого «больного» вопроса, и эти варианты находили поддержку вышестоящих инстанции.

Дело, о котором пойдет речь, принесло тогда первый в моей практике оправдательный приговор и немного изменило мое видение судебной системы, приоткрыв, так сказать, ящик Пандоры.

Описание ситуации

Принять участие в данном деле меня попросило руководство областного предприятия по приему и переработке цветных металлов. Их сотрудница — руководитель базы в г.Ишиме оказалась привлечена к уголовной ответственности по ст.175 ч.1 УК РФ — скупка краденого.

Оперативные работники, время от времени проверявшие принятый на базе металл, отслеживавшие его происхождение и увеличивавшие через эти познания процент раскрываемости своих дел, обнаружили партию рулонов алюминиевой фольги. Проверили по документам кто их сдал. Нашли данного товарища и провели с ним беседу. Им оказался работник ишимской кондитерской фабрики — Т., который сознался, что он дважды похищал с родной фабрики рулоны фольги, вывозя их на тракторе, и сдавал начальнице базы по приемке металла — М.

М. была задержана и допрошена в качестве свидетеля. В этом допросе было написано, что дважды принимая от Т. алюминиевую фольгу М. догадывалась о том, что данные рулоны украдены, а затем было уточнено, что она не просто догадывалась, а была в этом убеждена. Протокол был подписан М. На М. было возбуждено уголовное дело по двум эпизодам ч.1 ст.175 УК РФ.

Структура обвинения

Обвинение в отношении М. базировалось, по мнению следствия, на «трех китах», которые поддерживали и дополняли друг друга.

1. «Признательные» показания самой М., данные ей в качестве свидетеля.
2. Свидетельские показания трех сотрудников милиции (двое оперов и дознаватель, проводивший первоначальный допрос М.), которые подтверждали, что М. сообщала им о том, что была в курсе криминального происхождения данной фольги и, давая официальные показания, говорила, что знала, что рулоны ворованные.
3. Показания работников фабрики, косвенно подтверждающих факт осведомленности М. о том, что фольга краденая, тем, что М. ранее приходила к ним на фабрику, видела эти злополучные рулоны фольги, предлагала их купить, но ей в этом было отказано.

На первый взгляд позиция обвинения выглядела довольно сильно.

Аргументы защиты

М. вину свою не признавала. От своих показаний в качестве свидетеля она отказывалась, ссылаясь на то, что доверяла сотрудникам милиции и никак не подозревала, что они такое понапишут, поэтому подписала, не читая. Данное доказательство на тот момент было одним из главных у обвинения, поэтому нужно было искать дополнительные основания для его «вышибания».

Я обратил внимание, что в протоколе допроса содержатся два противоречивых утверждения — «догадывалась» и «была убеждена», и использовал это в защите. В соответствии же со ст.175 УК РФ, обвинению нужно было доказать, что М. «заведомо знала», что фольга краденая.

Со стороны требований УПК, я обратил внимание на правомерность допроса М. дознавателем, так как дело было возбуждено следователем и находилось в его производстве. В деле имелось отдельное поручение от следователя к данному дознавателю по поводу допроса М., но у этого документа не было числа, не было входящих и исходящих отметок. Когда и как оно сделано, вызывало большие вопросы. Сам же дознаватель данное дело к своему производству не принимал.

Сам Т., сдавший эту фольгу, давал показания, что не говорил М. о том, что данные рулоны он украл, и на своем стоял твердо.

Сотрудники милиции, допрошенные в качестве свидетелей, давая показания о виновности М., использовали понятия «догадывалась», «была убеждена», не вдаваясь в тонкости объективной и субъективной стороны состава данной статьи. По моему мнению, желая уличить М. в данном преступлении, они должны были доказывать, что моя подзащитная «заведомо знала» и то, откуда у нее образовалось это знание. Но ни допросы сотрудников милиции, ни проведенные между ними и М. очные ставки не отражали этой тонкости. И лишь допрашивавший М. дознаватель упрямо твердил, что она говорила ему при допросе, что знала от Т., что тот украл фольгу. Но в составленном им же протоколе допроса М. было написано иное.

Подготовка к суду

У обвинения сомнений относительно виновности М. вообще не возникало, поэтому дело спокойно пошло в суд.

Я, честно говоря, сильно не рассчитывал на оправдание М. Не думал, что местный суд будет сильно прислушиваться к незнакомому адвокату из другого города. Но возможность оправдания я здесь видел и защиту строил исходя строго из этого.

Было у меня еще в запасе одно «секретное» оружие. В то время я серьезно увлекался книгой П. Сергеича ( П.С. Пороховщикова ) «Искусство речи на суде» и, разумеется, применял на практике описанные им приемы. Причем, порой, довольно успешно. Используя рекомендации этой книги, задолго до начала суда, я начал готовить свое выступление в прениях. Подбирал разящие слова, оттачивал аргументы и все это проговаривал вслух. Как на суде будут вести себя подсудимые и свидетели было хорошо понятно. Мое выступление было доведено до автоматизма.

Суд

… Моя подзащитная вину свою не признавала. Ее показания и аргументация были нами подробно отработаны. Второй подсудимый Т. свою вину признавал, но против М. показаний не давал.

Трое свидетелей — сотрудников милиции в суд не явились. Их показания были оглашены. Защита не возражала.

Когда дело дошло до прений, я «включил» свое выступление, и ум спокойно, как хороший пулемет, в течение двадцати минут отрабатывал свою «программу». Прошелся по протоколу допроса М., по оглашенным показаниям сотрудников милиции, по объективной и субъективной стороне состава ст.175 УК РФ ...
А город Ишим утопал в зелени и пленял своим спокойствием и тишиной!

Ждать приговора мне было некогда и я уехал в Тюмень. На следующий день М. позвонила мне и приятно удивила — оправдательный приговор. Причем, суд принял все мои доводы и использовал их в приговоре.

Разумеется, был протест прокурора на приговор...
Кассация (вторая инстанция) оправдательный приговор отменила, указав, что суд неполно исследовал доказательства, не допросив в судебном заседании свидетелей — сотрудников милиции, ограничившись лишь оглашением их показаний, и возвратила дело на новое рассмотрение.

Повторное судебное рассмотрение

С первой судьей мы встретились в суде как хорошие знакомые. Мне было интересно почему она решила оправдать М., ведь при желании можно было легко «нарисовать» и обвинительный приговор. Судья ответила, что колебалась все судебное заседание, и только после моего выступления ей вдруг все стало ясно и она решила оправдать мою подзащитную. И выступление мое ей, конечно, понравилось.

Новый суд мы проводили по старому сценарию. Но с главными свидетеля обвинения — сотрудниками милиции, видимо, прокуратурой была проведена определенная работа, потому что их показания в судебном заседании били нас не в бровь, а в глаз.

Сотрудник милиции Л. — наиболее ретивый свидетель обвинения, давал показания, что М., в момент ее задержания, сказала ему, что знала о том, что фольга краденая. Также он добавлял, что присутствовал при первоначальном допросе М. и подтверждает, что во время допроса она говорила о том, что знала о криминальном происхождении алюминиевых рулонов.

Я понимал, что нужно сбить с Л. эту ретивость и выставить его перед взором суда в неприглядном свете. Когда подошел мой черед задавать вопросы, я пошел в атаку.
Какое у вас образование? Высшее юридическое.
Как давно работаете в системе МВД?
Более десяти лет.
На какой должности находитесь сейчас? Начальник РУБОП.
Знаете ли вы, что показания, занесенные в протокол допроса свидетеля, могут являться доказательством по уголовному делу? Знаю.
Затем в связи с противоречиями в показаниях я ходатайствую об оглашении ранее данных им показаний на предварительном следствии (суть их в приговоре отражена).
Давали такие показания? Подписи ваши? Подписи мои, но показания давал такие же как и сейчас в суде. Видимо, неправильно записали.
Объясните, почему имея высшее юридическое образование, приличный опыт работы в органах, вы не сделали замечаний и дополнений к протоколу вашего допроса и протоколу очной ставки с М., если там записано не так, как вы указывали? Или вы не знали, что можно это сделать?
Отвечая на этот вопрос — либо «да», либо «нет», Л. все равно выглядел бы в глазах суда по-дурацки. И весь его лоск слетел махом. Л. долго мялся, не зная что сказать.
Я подлил масла в огонь:
Из-за отсутствия вашего допроса в судебном заседании в прошлый раз, отменили приговор. Так что, будьте любезны, отвечайте!
Л. выкидывает такую штуку, обращается к суду и говорит:
Адвокат оказывает на меня психологическое давление, прошу меня оградить! Судья в ответ, сурово:Отвечайте на вопрос.
Л. вместо ответа промычал что-то невнятное (а что тут скажешь) и бесславно удалился.
Допрос второго свидетеля — сотрудника милиции Б. был проведен защитой таким же образом и закончился примерно тем же...
Защита азартно помогала суду формировать «хорошее» мнение о главных свидетелях обвинения...

В этот раз я уже не «выбивал» первоначальный допрос М. в качестве свидетеля из числа доказательств, а наоборот, использовал его в качестве дополнительного щита для защиты от показаний сотрудников милиции...

Судом снова в отношении М. был вынесен оправдательный приговор.

Снова был кассационный протест от прокурора. Но в этот раз суд второй инстанции  оставил приговор в силе.

P.S. Вспоминая это дело, я лишний раз убеждаюсь в мудрости древних: Diligentia in omnibus rebus valet. ( Усердие необходимо во всех делах ).