Суд имеет все возможности и обязан отвергнуть фальсифицированные доказательства

Рассказ об этом деле — из задуманного цикла публикаций о фальсификации доказательств.

Исход дела нелегкий для подзащитного, хотя и удалось добиться назначения наказания ниже низшего предела.

Интерес дела в том, что суд объективно оценил материалы дела и исключил при вынесении итогового решения доказательства, полученные с нарушением закона. Доводы защиты были услышаны.

Фамилию подзащитного оставляю, поскольку судебные акты находятся в свободном доступе.

Итак, фабула «рабочая»: «нерусский» принес на встречу с работником наркоконтроля наркотическое средство, был задержан и обвинен в покушении на сбыт наркотических средств.

А при более внимательном рассмотрении материалов дела защитой выявилось следующее:

1. осталось за кадром, кто же договорился с сотрудником о сбыте наркотика. Судя по материалам дела, явно не мой подзащитный.

2. вместо проверочной закупки проведен оперативный эксперимент. Ну раз уж деньги были, но не было закупки, что было? Сразу возникло подозрение в провокации.

3. перед «экспериментом» был получен образец наркотического средства. Или не был получен? Незаинтересованные граждане не привлекались к отбору образцов, сотрудники сами с собой оформили получение образца, а в последующем из этого  родился дополнительный эпизод обвинения.

4. следователь, известный мне и по другим фальсификациям, при осмотре видеозаписи ОРМ сделал вывод о передаче пакета. На самом деле запись такого сюжета не содержала.

5. видеозапись хода ОРМ  подвергалась изменению и редактированию. На ходатайство об исключении последовал вызов и допрос специалиста, работника ФСКН, который дал намеренно ложные показания о свойствах файлов. Пришлось обратиться к независимому специалисту, который с помощью программного обеспечения «вытащил» несовпадение видео и аудиоряда, что говорило о слабой «зачистке» следов фальсификаторами. Праворуб: Двойной вопрос экспертам и юристам

6. один из «присутствующих» — суррогат понятого — являлся офицером ФСКН. Случай нередкий, и некриминальный, видимо, в момент ОРМ парень был еще кандидатом на службу. Но: начав лгать, трудно остановиться, поэтому в допросах следователь и в  ходе судебного следствия оперативный сотрудник называли его незнакомым и неработающим человеком.
Стыдно врать, вообще-то… Особенно после предупреждения об ответственности.

Ход судебного заседания был похож на все остальные: все ходатайства защиты были последовательно отвергнуты.

Но вот при вынесении итогового решения по делу суд учел все нестыковки и ложь правохоронителей, исключил из обвинения «образец» наркотика и сделал вывод об отсутствии покушения. Прокурором было изменено обвинение в пользу смягчения, в итоге: «приготовление» к совершению преступление и наказание ниже низшего предела.

За скобками приговора остался справедливый вывод суда о том, что не установлено и не доказано, что именно подзащитный договаривался заранее о сбыте наркотика — а ведь следующий справедливый шаг мог бы быть: признание отсутствия умысла на сбыт и более мягкая квалификация содеянного. Но это уже сверхидея и предмет апелляционного обжалования.