Уголовное дело о незаконном получении кредита прекращено

Я ждал подзащитного на парковке возле отдела полиции, нам собирались предъявить обвинение. Он появился с пакетиком абрикосов в руке.
— Давно хотел поесть хороших абрикосов… Ну что, могут меня «закрыть»?
— Вряд ли...
— Захвачу на всякий случай курточку, чтоб было, что под голову положить… Абрикосов хотите?..

Несколькими годами раньше возглавляемое им ООО взяло в банке кредит — 60 млн. рублей — и не вернуло. Банк относился к числу так называемых «государственных», и потому уголовное дело было возбуждено довольно быстро. О мошенничестве в сфере кредитования (ст. 159.1 УК РФ).

Следователь начал работать очень активно и уже через 2 месяца пришел к обоснованному выводу о бесперспективности дальнейшего расследования. И приостановил его. Но банк был «государственный» и раз за разом заставлял полицию возобновлять расследование. А полиция его раз за разом приостанавливала. И надо было как-то выходить из этой ситуации. И полиция, как ей показалось, нашла выход.

… Доев последний абрикос, обвиняемый переступил порог кабинета следователя. Следователь был подчеркнуто вежлив, но немного волновался. Чувствовалось, что на нем лежит большая ответственность, и сейчас он скажет нам что-то очень важное. 

«Мы решили переквалифицировать дело, — начал следователь, — потому что если бы оставалось мошенничество, то неизбежно бы встал вопрос о заключении под стражу. То есть, мы пошли вам навстречу. Мы предъявляем незаконное получение кредита, а вы, на что мы очень рассчитываем, не будете вставлять палки в колеса и в оговоренные сроки подпишите «протокол 217-й». 

Договариваться, так договариваться:
— А Вас устроит, что мы вину не признаем?
— Да, пожалуйста. Главное — сроки. Чтобы вы не „кинули“ нас со сроками. Иначе нам всем — по выговору.

Я взял на себя обязательство соблюсти сроки, о которых мы договоримся. Но при этом предупредил, что работу свою в эти сроки выполню, как положено, то есть всю дрянь из дела достану и буду распоряжаться ею по своему усмотрению. Следователю это не понравилось, но он согласился. А у него был выбор? А на что, интересно, он рассчитывал?

Следователь предъявил обвинение. Мы попытались его прочитать, но у нас не очень получалось — слишком много было букв. Отложили это на потом, от дачи показаний отказались и перешли к ознакомлению с материалами дела.

В оговоренные сроки закончили ознакомление. Подписали об этом протокол, к которому приложили небольшое ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления вот по каким причинам.

Преступление, предусмотренное частью 1 ст. 176 УК РФ, предполагает получение кредита в результате обмана заемщиком кредитора. Но, и это важно, криминальным является обман, касающийся только хозяйственного положения или финансового состояния заемщика. О других обстоятельствах врать можно смело (примечание для непрофессионалов: вам врать нельзя! не пытайтесь повторить это дома! советуйтесь предварительно с юристом — дешевле выйдет).

А что же было написано в обвинении, которое мы с первого раза прочитать не смогли? Все, что угодно, кроме этих обязательных признаков состава преступления. 

Было написано, как обвиняемый обманул банкиров про дом своего приятеля, который был передан банку в залог. Было написано, как пообещал передать в залог земельные участки другого ООО (не заемщика) и не передал, а по телефону сказал, что передал. 

В действительности обмана, кстати, не было. Во всяком случае, это вопрос спорный, и спорить пришлось бы долго. Да только бестолку. Потому что ни дом приятеля, ни чужие земельные участки никакого отношения не имеют к хозяйственному положению или финансовому состоянию заемщика. Они за рамками состава преступления.

Так неужели ничего дельного не написал следователь в обвинении? Отчего же, написал. Было имущество, действительно принадлежащее заемщику. Это переданные в залог банку 28 морских контейнеров, которые были, да куда-то сплыли (они ж морские). Но их стоимость — 200 тысяч, а для состава преступления требуется ущерб в 1,5 миллиона. То есть, опять мимо. Кстати, здесь обмана тоже не было, ведь на момент получения кредита контейнеры имелись. 

Вот обо всем об этом и было написано следователю. А заодно и прокурору, к которому мы с подзащитным пошли на прием, чтобы он ненароком не подписал обвинительное заключение и не направил дело в суд. 

Прокурор стал было задавать мне умные вопросы про заложенное имущество, которого, к слову, было более чем достаточно для удовлетворения требований банка, про действия по обращению взыскания на это имущество и т. д. А я ему на это только одно: дескать, я «уголовник» и пришел сказать лишь, что состава преступления здесь нет, а остальное мне не интересно.

Прокурор, поняв, что вопросы сохранения в некотором смысле «государственного» имущества со мной обсуждать бесполезно, переключился на моего подзащитного, более в них сведущего. 

И вы знаете, он молодец, прокурор П. В. Селивёрстов. Дважды молодец. Первый раз — когда, по слухам, взялся лично изучить уголовное дело. Второй — когда, по слухам, написал все, что о нем думает, не стесняясь в выражениях и количестве восклицательных знаков.

После такого разноса следователю оставалось только прекратить дело. И на этот раз в его постановлении было мало букв. Да и действительно, о чем тут писать...