Прав или неправ Александр Бастрыкин?

Заявление о том, что фактическое отсутствие  в России  оправдательных приговоров – результат хорошей работы Следственных органов, вызывает у любого россиянина неоднозначную реакцию. С одной стороны, показатели оправдательных приговоров в  пределах 0.5 %  процента не могут быть восприняты как реалистичные (в западных моделях при суде присяжных — от 20%), с другой стороны, всем известно, что у нас множество дел отсекается на стадии принятия первичных решений по заявлению (доследственная проверка), стадии расследования (прекращение дел), поэтому аргумент о «выбраковывании» материала, приводимый уже не единожды стороной следствия, тоже имеет право на жизнь. Более того, у нас уникальное предварительное расследование, которое  имеет в своем распоряжении и время, и средства, для того, чтобы задокументировать обвинительные версии для суда, которому остается лишь только их проверить.

В чем правда?

 При анализе тезиса г-на Бастрыкина следует иметь в виду несколько вещей.

 1. Только в России государственная тайна оперативно- розыскной деятельности (ОРД) плавно переходит в следственную тайну. Фактически механизм проверки сообщения о преступлении, предусмотренный ст. 144- 148 УПК РФ не действует в отношении дел, по которым проводятся оперативно- розыскные мероприятия (ОРМ), следователь получая результаты ОРД, лишен возможности их фактической проверки и ограничивается формальной проверкой. Защита, напомню, лишена  доступа к  материалам  (не предъявленным подзащитному – ст. 53 ч. 1 п. 6 УПК РФ) вплоть до финального ознакомления с материалом дела (ст. 217 УПК РФ). С учетом того, что  и органы дознания, и органы предварительного следствия – это сторона обвинения, имеет место быть практика расследования  дел в отношении неустановленных лиц, следует отметить, что органы предварительного расследования имеют практически художественную свободу формирования  картины преступления.  

 2. Только в России отсутствует понимание того, что суд – это способ безреволюционного снятия социальных противоречий, воплощенных в поведении, действии конкретного лица за счет этого же лица (будь то иск в суд, оплачиваемый государственной пошлиной  или возмещение  услуг защитника). Если противоречие снято качественно (справедливо) наблюдатель (общество, общая превенция) понимает, что преступление, нарушение закона – невыгодно, дорого и опасно и наоборот, если иск pro bono publico удовлетворен, или подсудимый оправдан, государство понимает, что просто так принимать глупые законы или пытаться посадить невиновного – дорого. Так достигается баланс общего и частного. Так страждущие справедливости  понимают, что суд – лучше и дешевле, чем брать в руки оружие, совершать революцию, топить живых людей баржами.

 3. Только в России сущность суда присяжных остается по сей день предметом дискуссии. Отсутствует понимание того, что присяжный судит первый и последний раз в жизни, а значит параноидально пристально присматривается в суде ко всему, невольно для себя привнося в суд как форму познания  вопроса виновности подсудимого подлинно гуманистическое, общественное  отношение, ибо правосудие служит все же интересам общества в целом.  Если правосудие не понимаемо обществом, оно бесполезно. Юриспруденция началась в 253 г до. н.э. с Гнея Флавия, который похитил у своего понтифика Аппия Клавдия Цека сборник юридических формул, использовавшихся в сакральных процессах (legis actiones), и предал его обнародованию, что и  положило начало публичной юриспруденции (цивильные законы Флавия — jus civile Flavianum).

4. Только у нас благодаря тому, что юридическая наука до сих пор, следуя традиции советского, времени непотребно обслуживает правоприменителя, непонятно, что в области когнитивных вопросов достоверности суждения метод (предварительное следствие, суд как форма познания) определяет результат исследования (вопрос виновности лица). Соблюдение процессуальной формы ничего не дает, кроме как уверенности в истинности ложного суждения. Поэтому получается апория, описанная Стагиритом: если все ложно, то и утверждение о том, что все ложно является ложным, если все истинно, то и утверждение о том, что все  ложно тоже истинно…

 Ergo: достоверно ответить на поставленный вопрос не представляется возможным,  в силу того, что система правосудия в России и результаты ее деятельности не имеют ничего общего с системой фактического общественного, регулируемого государством на основе закона, снятия социальных  противоречий в интересах общества (негодный предмет).

Ludo ergo sum! Sapienti sat!