Получение взятки или мошенничество? Суд апелляционной инстанции поставил точку в этом вопросе

Я сам раньше работал следователем военной прокуратуры, еще до образования следственного комитета, и свою работу старался выполнять добросовестно и в соответствии с законом. Поэтому о военных следователях и военных судах я всегда был гораздо более высокого мнения, чем об их «гражданских» коллегах. Но все течет, все изменяется. И не всегда в лучшую сторону…

Рядовой Б. обратился в органы ФСБ с заявлением о том, что начальник отдела кадров войсковой части старший лейтенант С. вымогает у него денежную сумму в размере один миллион рублей. За указанную сумму С. пообещал Б. оформить документ, подтверждающий его право на денежную выплату в размере три миллиона рублей за полученное Б. ранение при участии в боевых действиях.

Сотрудники ФСБ организовали проведение ОРМ «Наблюдение», выдали Б. записывающее устройство, с помощью которого Б. при встрече с С. записал свой разговор с ним о необходимости передать С. взятку за оформление соответствующей выплаты Б.

В итоге на очередной встрече рядовой Б. в ходе проведения ОРМ «Оперативный эксперимент» положил в бардачок автомобиля, на котором С. приехал на встречу, конверт с деньгами в сумме один миллион рублей, записав момент передачи денег на скрытую видеокамеру, после чего С. был задержан с поличным оперативным сотрудником ФСБ.

После задержания С. сотрудники ФСБ предложили ему оказать им содействие и отнести полученный им от Б. миллион командиру войсковой части, но С. отказался это сделать, сообщив что указанные денежные средства в полном объеме хотел присвоить себе.

В день задержания С. на место происшествия приехал следователь военного следственного отдела и лично изъял из автомобиля конверт с миллионом рублей, а также сотовый телефон С., пароль от которого задержанный добровольно сообщил следователю. Там же на месте в служебном автомобиле следователь произвел осмотр изъятого миллиона.

Обвинение С. было предъявлено по п.п. «б», «в» ч.5 ст. 290 УК РФ – получение взятки в виде денег, с вымогательством взятки, в особо крупном размере. Данное преступление относится к категории особо тяжких, максимальное наказание за него составляет от 7 до 12 лет лишения свободы. Военным судом в отношении С. была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста.

Через несколько дней после состоявшегося задержания я принял на себя защиту обвиняемого С. Ознакомившись с материалами уголовного дела, я поставил под сомнение квалификацию действий моего подзащитного, а также установил существенные нарушения уголовно-процессуального закона со стороны органов следствия.

О квалификации

На допросе в качестве обвиняемого с моим участием С. свою вину признал частично – в том, что совершил покушение на хищение денежных средств Б. в крупном размере, путем обмана, с использованием своего служебного положения. С целью присвоить себе денежные средства, принадлежащие Б., в сумме один миллион рублей, он ввел Б. в заблуждение, сообщив ему заведомо ложные сведения о том, что военно-врачебная комиссия якобы приняла в отношении Б. решение об отказе ему в выплате за полученное ранение.

В связи с этим С. предложил Б. свою помощь в решении данного вопроса. Он сообщил Б. о том, что у него есть знакомые люди, которые могут помочь в получении Б. указанной выплаты.

Суть его предложения заключалась в том, что вынесенное решение военно-врачебной комиссии можно поменять, если передать врачам, которые входят в ее состав, один миллион рублей.

С. осознавал, что Б. не разбирается в юридических тонкостях процедуры назначения выплат, поэтому он обманул Б., ввел его в заблуждение, так как никакого отрицательного решения военно-врачебной комиссии по травме Б. в реальности не было. Медицинские работники вообще не участвуют в оформлении каких-либо документов на выплаты по травме.

При этом как в ходе переписки в мессенджере с Б., так и при личной встрече с ним С. неоднократно говорил Б., что денежные средства предназначены не для него, а для врачей, входящих в состав военно-врачебной комиссии, которые удостоверяют своей подписью справку о выплате по травме, и что его роль заключается в передаче им денежных средств за совершение действий по удостоверению справки.

Таким образом, С. дал понять Б., что если он согласится заплатить часть денег со своей выплаты по травме врачам, входящим в состав военно-врачебной комиссии, то будет принято положительное решение о проведении ему этой выплаты. На самом деле денежные средства в сумме один миллион рублей, которые С. планировал получить у Б., он никому передавать не собирался, а хотел полностью присвоить их себе.

Чтобы еще больше убедить Б. передать ему деньги с полученной выплаты С. также обманул его, сообщив, что сам сломал ногу в ходе боевых действий, и знакомые люди из медицинской комиссии помогли ему в получении выплаты по травме. В действительности у него была обычная травма, не связанная с участием в боевых действиях, и никаких выплат по ней он не получал.

На момент передачи ему денежных средств Б. выплата по травме уже была перечислена на его банковский счет. Б. в любом случае получил бы положенную ему сумму, так как решение по указанным выплатам принимается командиром части, а сам процесс производства выплат находится на контроле у вышестоящего командования.

Показания С. полностью подтверждались показаниями свидетеля Б., который согласился с тем, что С. сообщил ему о якобы принятом в отношении него военно-врачебной комиссией отрицательном решении по выплате и о том, что денежные средства в сумме один миллион рублей предназначались для передачи врачам. Также показания моего подзащитного подтверждались содержанием записи его разговора с Б. в ходе ОРМ «Наблюдение» и содержанием его переписки с Б., установленным в ходе осмотра сотового телефона, изъятого у С.

По окончании предварительного следствия я заявил ходатайство о переквалификации действий С. с п.п. «б», «в» ч.5 ст. 290 УК РФ на ч. 3 ст. 30, ч.3 ст. 159 УК РФ – покушение на мошенничество, с использованием служебного положения, в крупном размере. Максимальное наказание по этой статье составляет до 6 лет лишения свободы. А если совершено покушение на мошенничество, то максимальный срок наказания не может превышать 4 лет 6 месяцев лишения свободы.

Также я заявил ходатайство о включении в обвинительное заключение обстоятельства, смягчающего наказание, предусмотренного п. «и» ч.1 ст. 61 УК РФ, – активное способствование в расследовании преступления. Мотивировал это тем, что С. добровольно сообщил следователю пароль от изъятого сотового телефона и дал подробные признательные показания по обстоятельствам совершенного преступления. Без этих сведений следствие не смогло бы установить обстоятельства совершенного преступления.

В удовлетворении обоих ходатайств следователь благополучно мне отказал, не удосужившись привести хоть какие-то аргументированные мотивы принятых решений. С ним так же благополучно согласился военный прокурор, без проблем утвердив обвинительное заключение.

О нарушениях

Одним из главных нарушений уголовно-процессуального закона, допущенных следователем военного следственного отдела, было его участие в проведении оперативно-розыскных мероприятий, в частности, в проведении ОРМ «Оперативный эксперимент». Фактически следователь подменил собой оперативного сотрудника и вместо него изъял из автомобиля денежные средства и сотовый телефон задержанного С.

Важно также и то, что материалы ОРМ в отношении С. поступили в военный следственный отдел лишь через неделю после его задержания, о чем свидетельствовал штамп ВСО с входящим номером и датой на сопроводительном письме. То есть до момента поступления материалов ОРМ в орган следствия не было повода и основания для возбуждения уголовного дела и для проведения проверки в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ.

За эту неделю, пока оформлялись материалы ОРМ, следователь успел произвести ряд незаконных следственных действий: допрашивал свидетелей, производил обыск в служебном кабинете моего подзащитного, осматривал незаконно изъятые предметы и т.д.

Заявлять об этих нарушениях на стадии предварительного следствия и в суде первой инстанции я не стал, сохранив их для апелляционной жалобы на случай вынесения сурового приговора в виде реального лишения свободы.

И такой случай состоялся. Дело решили сделать показательным: на прения и оглашение приговора пригласили представителей войсковой части. Выступление прокурора снимали на видеокамеру.

26 декабря 2022 года приговором Московского гарнизонного военного суда С. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч.5 ст. 290 УК РФ, с назначением ему наказания в виде 7 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Суд также применил к С. все возможные виды дополнительных наказаний: наложил на него штраф в размере двукратной суммы взятки – 2 000 000 рублей, лишил его права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления сроком на 3 года, а также лишил С. воинского звания «старший лейтенант».

В то же время суд исключил из обвинения С. квалифицирующий признак, предусмотренный п. «б», — с вымогательством взятки, в связи с его недоказанностью, и внес в приговор обстоятельство, смягчающее наказание, о котором я просил еще на стадии следствия, — п. «и» ч.1 ст. 61 УК РФ. Но, сами понимаете, от этого нам было, как говорится, «ни горячо – ни холодно».

На приговор суда мною была подана апелляционная жалоба. В ней я указал о своем несогласии с квалификацией действий моего подзащитного, а также впервые заявил о недопустимых доказательствах, полученных в ходе незаконных действий следователя на стадии его участия при проведении ОРМ.

К нарушениям органов следствия добавились многочисленные нарушения, допущенные военным судьей. К ним я отнес, в частности, не внесение в приговор суда показаний моего подзащитного и отсутствие их правовой оценки со стороны суда.

В приговор было внесено всего три предложения из показаний подсудимого, в то время как к материалам дела было приобщено письменное отношение к предъявленному обвинению на нескольких листах, а сам допрос подсудимого продолжался более получаса.

Также я заявил о фальсификации судом письменных протоколов судебных заседаний, сравнив их содержание с полученными мною аудиозаписями судебных заседаний, и установив факт невнесения в письменные протоколы моих вопросов свидетелю Б. и его ответов на них.

После установления данного факта мною были поданы замечания на протоколы судебных заседаний, которые судьей предусмотрительно были удовлетворены.

Еще было много других нарушений со стороны суда: отсутствие указания на листы дела под изложением содержания доказательств, отсутствие отдельного анализа оглашенных показаний свидетеля и данных им в ходе судебного заседания и т.д. Почитайте приговор по ссылке в этой статье и сами поймете, о чем идет речь.

К моему удивлению, такого небрежно составленного приговора я не видел давно. Даже в районных судах и у мировых судей такие вольности были исключены. Не буду утомлять вас подробным изложением содержания моей апелляционной жалобы, составленной более чем на 20 листах.

Дважды незаконно изъятый следователем сотовый телефон (о втором изъятии я написал в этой статье) я попросил суд апелляционной инстанции признать недопустимым доказательством и вернуть моему подзащитному по принадлежности.

Позиция стороны обвинения в возражениях на мою апелляционную жалобу была изумительна. Не сославшись ни на одну статью, ни на один нормативно-правовой акт, представитель военной прокуратуры указал, что приговор суда является законным и обоснованным, а аргументы стороны защиты не состоятельны, в связи с тем, что они направлены на помощь подзащитному в уклонении от уголовной ответственности и от назначения сурового наказания.

В своей реплике я так и отметил, что прокурору неплохо было бы сослаться хоть на какие-нибудь нормы уголовно-процессуального закона, в отличие от стороны защиты, которая в каждом своем выводе на эти нормы ссылается.

03 марта 2023 года судебной коллегией по уголовным делам 2 Западного окружного военного суда приговор суда первой инстанции был изменен: действия моего подзащитного были переквалифицированы с п. «в» ч.5 ст. 290 УК РФ на ч. 3 ст. 30, ч.3 ст. 159 УК РФ – покушение на мошенничество, с использованием служебного положения, в крупном размере, с назначением ему наказания в виде 2 лет 10 месяцев лишения свободы в исправительной колонии общего режима, со штрафом в сумме 50 000 рублей.

Соответственно, все дополнительные виды наказания, которые были назначены моему подзащитному судом первой инстанции по ст. 290 УК РФ, отпали. Изъятый следователем сотовый телефон суд апелляционной инстанции постановил вернуть моему подзащитному по принадлежности.

Определение суда апелляционной инстанции пока мною не получено. Как только я его получу, ссылка на него будет доступна в этой статье, так что можете добавить ее к себе в закладки. И обязательно подписывайтесь на мои статьи – будет еще много интересного.