Когда строительный спор становится уголовным делом: обвинение директора по ч. 4 ст. 160 УК РФ

Автор: адвокат Игорь Петров

За годы адвокатской практики я, как и многие мои коллеги, перестал удивляться самому факту возбуждения уголовных дел в сфере экономики. Удивляет другое — насколько часто поводом для уголовного преследования становятся не очевидные признаки преступления, а хозяйственные операции, которые были оформлены ненадлежащим образом.

Кто-то скажет: «Из-за этого уголовное дело по ч.4 ст. 160 УК РФ возбудить невозможно».

Если бы несколько лет назад мне задали этот вопрос, я, скорее всего, ответил бы так же.

Сегодня мой ответ другой.

Может.

Именно потому, что мне довелось защищать руководителя строительной организации, которому было предъявлено обвинение по ч.4 ст. 160 УК РФ при обстоятельствах, которые на первый взгляд больше напоминали бухгалтерскую проблему, чем уголовное преступление.

Сразу оговорюсь. Я сознательно не раскрываю сведения, позволяющие идентифицировать доверителя, изменяю отдельные детали дела и не ставлю перед собой задачу критиковать конкретных должностных лиц. Мне интереснее поговорить о другом — почему хозяйственные отношения иногда получают уголовно-правовую оценку и какие выводы из этого стоит сделать руководителям бизнеса.

Строительство — одна из самых конфликтных сфер бизнеса

Строительный подряд редко обходится без разногласий. Меняются проектные решения, появляются дополнительные работы, сдвигаются сроки поставок, растет стоимость материалов, возникают претензии к качеству выполненных работ. Большинство подобных конфликтов разрешается в рамках переговоров или арбитражного процесса.

Однако иногда ситуация развивается по иному сценарию. Хозяйственный спор начинает оцениваться через призму уголовного закона.

В подобных случаях следствие исследует уже не только исполнение договора, но и движение денежных средств, порядок оформления хозяйственных операций, полномочия руководителя, документы бухгалтерского учета и обстоятельства расходования денег.

Именно в такой ситуации оказался мой доверитель.

Дело, которое заставило иначе посмотреть на значение одного документа

Мой доверитель являлся директором строительной организации и одновременно ее единственным участником.

Компания вела реальную хозяйственную деятельность, выполняла строительные работы, приобретала материалы, рассчитывалась с поставщиками, участвовала в арбитражных спорах.

В ходе расследования не отрицалось, что строительные материалы фактически приобретались, использовались при выполнении работ и отражались в деятельности организации.

Параллельно между участниками строительства рассматривался спор в арбитражном суде. Суд исследовал обстоятельства исполнения договора и принял решение в пользу моего доверителя.

Казалось бы, хозяйственный конфликт получил правовую оценку.

Но уголовное дело продолжало жить собственной жизнью.

Одним из обстоятельств, на которое обратило внимание следствие, стало оформление подотчетных денежных средств. По одной из хозяйственных операций отсутствовал авансовый отчет.

Вот оно! Основание для уголовного дела нашлось.

Сразу скажу: отсутствие авансового отчета было лишь внешней причиной, тогда как истинная суть конфликта, по моему мнению, лежала в иной плоскости — в отношении имущества, к которому у неустановленных лиц могли быть свои планы. 

Но, продолжу. Для бухгалтера отсутствие отчета означает лишь нарушение порядка оформления документов.

А для защитника — необходимость выяснить, какие правовые последствия действительно могут наступить.

Для следствия именно этот эпизод стал одним из элементов обвинения в растрате. На этом месте обычно возникает закономерный вопрос. Разве отсутствие авансового отчета само по себе образует состав преступления?

На мой взгляд — нет. Но практика быстро показала, насколько ошибочным было это предположение.Если руководителю выдаются денежные средства под отчет, хозяйственная операция должна быть оформлена надлежащим образом. Порядок выдачи позволяет подтвердить движение денежных средств и их использование в интересах организации.

Нарушение этого порядка может повлечь налоговые, бухгалтерские и корпоративные последствия.

Но между нарушением порядка оформления документов и уголовной ответственностью существует принципиальная разница.

Само по себе отсутствие авансового отчета не доказывает, что денежные средства были обращены в личную пользу директора или использованы вопреки интересам организации.

Именно это, по моему мнению, является одной из наиболее сложных проблем при расследовании экономических преступлений.

Следствие — «подшивает» документы к делу.

Защита — восстанавливает реальную картину хозяйственной деятельности.

Обвинение предъявлено. Что дальше?

К моменту моего вступления в дело доверителю уже было официально предъявлено обвинение по ч.4 ст. 160 УК РФ. Размер вмененного ущерба исчислялся несколькими миллионами рублей.

По делу была проведена строительная экспертиза. Следствие исходило из собственной версии произошедшего, защита — из фактических обстоятельств исполнения строительного подряда и реального движения денежных средств.

Подобные уголовные дела почти никогда не строятся на одном доказательстве.

Обычно это десятки допросов, финансовые документы, заключения, материалы арбитражного дела, бухгалтерская документация и большое количество хозяйственных операций, которые необходимо анализировать не по отдельности, а в их взаимосвязи.

Именно поэтому я всегда говорю доверителям: в экономических преступлениях опасно вырывать один документ из общего контекста.

Когда уголовное дело начинает жить собственной жизнью

Чем глубже я знакомился с материалами дела, тем чаще задавал себе один и тот же вопрос. Что именно следствие считает преступлением? Сам факт отсутствия авансового отчета? Получение директором денежных средств под отчет? Или всю хозяйственную деятельность строительной организации?

Ответ на этот вопрос я так и не получил. При этом само расследование постепенно начинало жить собственной логикой. Арбитражный суд уже исследовал отношения сторон и вынес решение в пользу моего доверителя. Следствие располагало документами, подтверждающими приобретение строительных материалов. Никто не отрицал, что строительные работы фактически выполнялись.

Однако уголовное преследование продолжалось.

Подобные ситуации заставляют задуматься еще об одной проблеме. В экономических преступлениях очень легко сосредоточиться на формальном нарушении и потерять из виду экономический смысл хозяйственной операции.

Между тем именно экономическое содержание зачастую и позволяет понять, имело ли место преступление либо речь идет о ненадлежащем оформлении документов.

Два тома из семнадцати

Один эпизод этого уголовного дела запомнился мне особенно.

После окончания предварительного расследования нас уведомили о начале ознакомления с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ.

Я пришел к следователю, рассчитывая начать последовательное изучение всех материалов. Мой подзащитный был со мной, он настоял, чтоб мы были вместе. Обычно знакомлюсь с делом один.

Однако вместо этого нам были предоставлены только два тома. При том, что само уголовное дело насчитывало семнадцать томов. 

После ознакомления с этими двумя томами следователь приступила к составлению протокола об окончании ознакомления обвиняемого и защитника с материалами уголовного дела.

Признаться, за годы практики я не сталкивался с подобной ситуацией. Я поинтересовался, где находятся остальные пятнадцать томов. Следователь ничего не ответила. Она лишь молча посмотрела в сторону кабинета своего руководителя.

Иногда одного жеста достаточно, чтобы понять: человек, сидящий перед тобой, не готов принимать самостоятельные решения.

Не берусь утверждать, что именно происходило в тот момент. Я лишь описываю то, что видел своими глазами.

Да, еще она произнесла фразу, которую я хорошо запомнил: «Я не хочу отвечать за решения, которые принимаю не я». Не знаю, что именно она имела в виду… Поэтому не стану строить предположений. Но после этих слов многие события в данном уголовном деле лично для меня стали выглядеть несколько иначе.

Иногда защита заключается не в одном ходатайстве

Экономические уголовные дела редко выигрываются одним процессуальным документом. Не существует универсального ходатайства, после которого следователь скажет: «Да, вы правы. Дело прекращаем». Так не бывает. В этом деле защита строилась из множества последовательных действий. Мы анализировали, сопоставляли выводы следствия с материалами арбитражного дела, обращали внимание на противоречия. Подавали жалобы руководителю следственного органа и прокурору.

Удалось добиться личного приема у прокурора области и передать жалобу непосредственно ему. Не могу утверждать, что именно эти действия стали причиной последующих событий. Но после этого интенсивность расследования заметно снизилась. Процессуальная активность практически прекратилась. Уголовное дело не было прекращено. Но и в суд оно также не поступило.

Насколько мне известно, на протяжении длительного времени оно фактически остается без движения.

Следователи и адвокаты о таких делах говорят просто: «Лежит на полке». Не самое процессуальное выражение. Но, пожалуй, достаточно точно отражающее сложившуюся ситуацию.

За пределами материалов уголовного дела

Работая по этому делу, я все чаще ловил себя на мысли, что далеко не на каждый вопрос можно найти ответ в материалах уголовного дела.

Поначалу происходящее, казалось, следствием неверной уголовно-правовой оценки хозяйственной деятельности. Однако по мере изучения документов возникало ощущение, что отдельные события связаны между собой значительно теснее, чем это может показаться на первый взгляд.

У меня нет права утверждать то, что не установлено судом. Но как защитник я не могу не обращать внимания на обстоятельства, которые сопровождают подобные конфликты.

Когда вокруг крупного производственного комплекса, стоимость которого многократно превышает размер ущерба, вменяемого по уголовному делу, одновременно разворачиваются корпоративный конфликт, арбитражные споры и уголовное преследование, невольно задаешься вопросом: действительно ли это совпадение или части одной истории?

Ответа у меня нет.

Но многолетняя практика научила относиться к подобным ситуациям внимательно. Иногда уголовное дело становится не причиной конфликта, а одним из инструментов борьбы за актив.