О чем молчит следователь? Что может быть признано вещественным доказательством?

Иногда правоприменители настолько своеобразно исполняют закон, что создается стойкое ощущение наличия у них какого-то иного Уголовно-процессуального кодекса, хранящегося втайне от остальных участников судопроизводства.

Возьмем, в принципе нормально урегулированный законом, вопрос вещественных доказательств – предметов, которые были изъяты в ходе расследования и по мнению следствия имеют какое-то отношение к делу.

Закон (часть 1 ст. 81 УПК РФ) содержит пусть несколько размытый, но все-таки закрытый перечень оснований для признания каких-либо предметов вещественными доказательствами.

А именно таковыми признаются хоть и любые, но соответствующие нижеперечисленным критериям предметы:

• которые служили орудиями, оборудованием или иными средствами совершения преступления или сохранили на себе следы преступления
• на которые были направлены преступные действия
• деньги, ценности и иное имущество, полученные в результате совершения преступления
• иные предметы и документы, которые могут служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела.

Да, этот перечень довольно «резиновый» и под него легко подогнать практически любой предмет материального мира. Но есть один нюанс – в каждом пункте законодатель использует слова «преступный, преступление». Таким образом коротко можно сказать, что «вещдоком» могут признать что угодно, но этот предмет должен быть хоть как-то связан с преступлением.

А если нет?

Пример из практики

Молодой человек был задержан за совершение мошенничества (ст. 159 УК РФ) – очередной курьер или как сейчас модно говорить «дроп». Давая объяснение оперуполномоченному уголовного розыска, он сообщает, что совершил несколько аналогичных эпизодов и деньги полученные от последнего потерпевшего – были изъяты у него при задержании.

Далее ведется расследование, установлены некоторые потерпевшие, и то, что все деньги от них полученные, были перечислены тому лицу (лицам), которое и ввело всех – и потерпевших и обвиняемого в заблуждение. А деньги которые изъяты у обвиняемого – находятся у следователя, но они получены не по этим эпизодам.

Лицо, передавшее деньги которые изъяты у обвиняемого не установлено, дело не возбуждено, материала проверки нет, заявление не поступало. Само существование такого человека – не подтверждено. То есть отсутствуют данные о том, что данный факт вообще имел место.

Что должен сделать следователь с денежными средствами, изъятыми у обвиняемого, незаконное происхождение которых не установлено? Базовых варианта всего два:

А) вернуть обвиняемому: находящемуся на свободе выдать под расписку, арестованному – зачислить в СИЗО или по его заявлению передать кому-то из родственников

Б) Наложить на денежные средства арест в порядке ст. 115 УПК РФ

Допустим вариант «А» неприемлем по причине исков потерпевших и возможного штрафа, как санкции ст. 159 УК РФ. В таком случае логично было обратиться в суд с ходатайством о наложении ареста на денежные средства. Однако такой подход требовал бы признать деньги имуществом обвиняемого, что следствию казалось неправильным – как так, они же вроде «похищены»...

И тогда возникает такое детище следствия как «постановление о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств». Сам по себе это вполне обычный документ, редко какое уголовное дело обходится без него. Но в данном конкретном случае вещественными доказательствами признаются денежные средства. В принципе тоже ничего странного, в современной юридической практике признавались «вещдоками» и аквапарк и взлетно-посадочная полоса аэродрома. Тем более ст. 81 УПК РФ прямо упоминает денежные средства в качестве вещественных доказательств, в случае если они были похищены. Однако если что-то похищено – оно должно быть похищено у кого-то, а не абстрактно «похищено и точка». Но повторюсь, таких сведений ни в деле, ни где-то еще – нет. Все денежные средства, в хищении которых предъявлено обвинение – были переведены неустановленному лицу, более никаких уголовных дел, материалов проверки, заявлений и тому подобного нет.

Но следователь не так прост(а) и в результате скрещивания нежелания признавать изъятое имуществом обвиняемого и норм УПК РФ, рождается следующая формулировка (цитата): «орган предварительного расследования полагает, что указанные денежные средства были получены преступным путем в результате осуществления преступной деятельности, а именно совершения мошенничества. Сведениями о наличии у обвиняемого каких-либо легальных и законных [я думал, что это одно и то же, оказывается — нет] источников дохода, следствие не  располагает. В соответствии с п.2.1 ч.1 ст. 81 УПК РФ денежные средства подлежат признанию и приобщению к уголовному делу в качестве вещественных доказательств, как имущество добытое в результате совершения преступления. Кроме того указанные денежные средства могут служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела, в связи с чем подлежат признанию в качестве вещественного доказательства».

Вроде все четко, но нет в этой конструкции самого главного элемента – преступления, в результате которого могли быть получены денежные средства и уголовного дела, обстоятельства которого с помощью этих денег можно (нужно) установить. По сути, с такой формулировкой можно у любого лица (не только обвиняемого по делу) изъять любое имущество и приобщить к любому делу, так сказать – а вдруг преступное, кто его знает, откуда ты его взял..

Коллеги, может я в чем-то неправ, что-то проглядел или слишком субъективен и придирчив? Буду рад критике, участию в разборе данной ситуации и поиске слабых мест своей правовой позиции

Адвокат по уголовным делам Сергей Филиппов

КА «Альянс», Санкт-Петербург

+79516665126