О чем молчит следователь? Что НЕ МОЖЕТ быть признано вещественным доказательством?

Последовательно повторяю — теория (любые рассуждения, толкования, размышления, предположения) должна базироваться на практике. Особенно на таком серьезном портале как Праворуб, который как мне представляется, задумывался именно как место, где практики могут поделиться своими наработками или обсудить интересующий их самих вопрос. Поэтому, чтобы не быть голословным, поделюсь окончанием истории, начало которой описывал в одной из предыдущих публикаций. 

Предыстория

Если коротко — следователь признал вещественными доказательствами деньги изъятые у обвиняемого в совершении мошенничества (ст. 159 УК РФ), несмотря на то, что данные денежные средства не имели отношения ни к одному из эпизодов, в совершении которых обвинялся «дроп».

В прошлой статье по вопросу о законности такого решения, развернулась небольшая дискуссия, в которой коллеги высказали разные мнения.

Профильный закон — Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, хоть и имеет множество пробелов, с которыми каждый правоприменитель сталкивается постоянно, все же вопросы вещественных доказательств регулирует довольно однозначно (при этом крайне сильно расширяя пределы того, что может быть таковым признано). Предметы, которые следователь вправе признать «вещдоками» и приобщить в этом качестве к уголовному делу, могут быть бесконечно разнообразны, но при этом обязаны обладать одним общим признаком — они должны иметь хоть какое-то (пусть малейшее) отношение к преступлению. Именно к конкретному преступлению, а не к виртуальной «преступной деятельности» вообще.

Например, если брать мошенничество, то вещественное доказательство должно как-то быть связано с противоправным безвозмездным изъятием чужого имущества (хищением) путем обмана или злоупотребления доверием. Если говорить о том, что какое-то имущество похищено — то у этого хищения должны быть: время, место, способ, стоимость похищенного (в рублях и копейках), потерпевший (лицо которому хищением причинен ущерб). Это кстати не я придумал — это все указано в статье 73 УПК РФ.

Если какого-то элемента из перечисленных нет — то и преступления нет, как бы не хотелось этого следствию, сотрудникам полиции и иным заинтересованным и незаинтересованным лицам.

Однако чрезмерное рвение некоторых сотрудников следственных органов, применяющих вместо закона некую «целесообразность» (хорошо что не «понятия»), приводит к ситуациям, в которых их решения противоречат нормам УПК РФ. Так произошло и в этом случае. 

Следователь принял решение по принципу — раз деньги изъяты у лица, обвиняемого в мошенничестве, значит они были похищены.  А раз мы (следствие) знаем, что они похищены, то пренебрегая нормами закона, который в принципе довольно четко говорит о том, что нужно делать с денежными средствами, изъятыми у обвиняемого (наложить на них арест получив соответствующее судебное решение), следователь идет по пути наименьшего сопротивления — признает денежные средства вещественными доказательствами и приобщает их к находящемуся у него в производстве уголовному делу, к которому они не имеют ни малейшего отношения.

Логика «железная»:

— Обвиняемый похищал деньги?

— Похищал!

— Значит какие у него могут быть деньги?

— Похищенные. Только похищенные!

Ничего, что нет ни потерпевшего, у которого хотя бы теоретически могли быть похищены эти деньги, ни даты, ни места, ни способа хищения, ни суммы… Главное — внутренняя убежденность следователя. А требования закона? Это же не законы физики, которые нарушить невозможно, как-нибудь напишем мотивировочную часть, главное побольше слов, чтобы смысл было не уловить...

Развязка

Поскольку решение о признании изъятых денег «вещдоками» было принято перед направлением дела в суд, то отдельно данные действия следователя мы не обжаловали, решив дождаться приговора, в котором обязательно должен быть разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Конечно вопрос о деньгах, был не самым важным, но меня он очень интересовал с профессиональной точки зрения — кто прав я, или может быть все-таки следователь? Признание предметов (в том числе ценностей, денежных средств) вещественными доказательствами должно быть основано на законе или на правосознании следователя? Имеет ли право обвиняемый в мошенничестве заработать какие-либо денежные средства легальным путем, либо все, что у него обнаружено будет априори считаться похищенным? Должен ли каждый гражданин (не государственный служащий и не сотрудник правоохранительных органов) доказывать легальность происхождения имеющегося у него имущества, или это все-таки обязанность следователя подтвердить свои умозаключения хоть какими-то доказательствами?

Суд, по крайнее мере по конкретному делу, дал ответ на эти вопросы, указав в приговоре: "денежные средства на общую сумму ххх.ххх рублей подлежат возвращению А., поскольку суду не представлено доказательств, что именно данные денежные средства добыты преступным путем в результате хищения у кого-либо из потерпевших по данному уголовному делу в рамках предъявленного обвинения. Ходатайств от органов предварительного следствия относительно дальнейшей судьбы денежных средств не поступало. С учетом изложенного суд не усматривает оснований для конфискации денежных средств в доход государства".

Вывод

Предметы, деньги, другие ценности — не могут быть признаны вещественными доказательствами по делу, к которому они не имеют хоть какого-либо отношения, даже если этого очень хочется следователю. Точнее — следователь конечно может принять волевое решение и «наприобщать» к любому делу любые «вещдоки», однако суд, вынося итоговое решение, вынужден руководствоваться нормами закона, который в данном случае не допускает двойного толкования...

Добившийся возвращения доверителю изъятых денег —

Адвокат по уголовным делам Сергей Филиппов

КА «Альянс», Санкт-Петербург

+79516665126