Поставщик автомобиля сослался на рост цен и отказался от поставки: победа покупателя в двух связанных спорах

Два связанных спора по одному договору поставки (дела № А67-11008/2022 и № А67-5674/2023 в Арбитражном суде Томской области)

Эта публикация о том, как в 2022-2023 годах одна и та же сторона дважды попыталась уйти от исполнения договорного обязательства и оба раза не смогла этого сделать. Сначала поставщик отказался передать нам уже оплаченный автомобиль, сославшись на резкий скачок ключевой ставки. А когда мы взыскали с него убытки, попытался «задним числом» расторгнуть договор поставки через суд.

Расскажу, как два связанных спора сложились в одну стратегию, и почему я вспоминаю эти дела – во многом из-за человека, с которым мы их вели.

Вся эта история напомнила мне известную песню Высоцкого про конькобежца-спринтера, которого заставили бежать длинную дистанцию. Наш оппонент повёл себя ровно так же: рванул с наскока - сначала отказом от поставки, потом иском о расторжении, - будто короткий спринт решит дело. Но дистанция оказалась длинной, процессуальной «дыхалки» на неё у оппонента не хватило, и оба рывка закончились ровно там же, где и начались.

"… Я на десять тыщ рванул, как на пятьсот, - и спёкся.
Подвела меня — ведь я предупреждал! - дыхалка.
Пробежал всего два круга и упал... а жалко..."
В.С.Высоцкий

Акт первый: 100% предоплата отправлена поставщику, а автомобиль не отдают

В феврале 2022 наша компания (покупатель) заключила договор поставки автомобиля Газон Next ценой 3 782 000 рублей и в установленный договором срок внесла аванс. А в марте 2022 поставщик прислал уведомление об одностороннем отказе от договора: ключевая ставка ЦБ взлетела с 9,5 до 20 процентов годовых, и поставлять на прежних условиях он, мол, не готов. Предоплату нам вернули на расчётный счёт.

Ждать у моря погоды на стремительно дорожавшем рынке было нельзя. Мы приобрели аналогичный автомобиль у другого поставщика (уже за 4 738 350 рублей) и предъявили прежнему поставщику разницу в цене как убытки по замещающей сделке.

С кем я вёл это дело

Основную часть работы по этому спору сделал не я. Её взяла на себя Ольга С. – наш ведущий юрисконсульт и опытный судебный представитель, человек, с которым нас давно связывают деловые отношения. Когда-то мы оба работали в Томске, в одном и том же учреждении (ФГУ «Государственное юридическое бюро по Томской области»), и с тех пор я знаю Ольгу как квалифицированного юриста, на которого можно положиться без оговорок.

Основную процессуальную нагрузку приняла на себя именно она: от формирования доказательственной базы и участия в заседаниях до выверки каждого аргумента и кропотливой работы с документами. Моя роль была скромнее: мы вместе вырабатывали правовую позицию, обсуждали возможные линии процессуального поведения, выстраивали тактические ходы и общую стратегию. Но в зал, к судье, шла она, и делала это блестяще. Эта статья во многом и есть мой способ сказать ей спасибо за победу в этом процессе.

Почему мы выиграли убытки по замещающей сделке

Свои потери мы оформили по модели конкретных убытков от замещающей сделки (пункт 1 ст. 393.1 ГК РФ). Логика простая: если из-за нарушения должника договор прекратился, а кредитор был вынужден купить то же самое у другого поставщика по более высокой цене, то разницу в цене обязан возместить должник. На нашей стороне работала и сильная презумпция из разъяснений Пленума ВС РФ № 7 от 24.03.2016: когда убытки являют собой обычное последствие нарушения, причинную связь отдельно доказывать не нужно.

Основная сложность возникла внезапно: оппонент решил вовсе отрицать факт существования заключенного договора поставки! Зацепившись за отсутствие бумажного оригинала, ответчик выдвинул сразу два тезиса: сделки не было, а документ подписывало лицо без соответствующих полномочий (так сказать, «Я-не-Я, и сделка-не-моя»).

Здесь Ольга тщательно собрала картину по крупицам: договор заключался путём обмена скан-копиями и перепиской по корпоративной почте, поставщиком был выставлен счёт, а главное – сам поставщик в своём же уведомлении об отказе «русским-по-белому» признал, что договор от 15 февраля 2022 был заключён. Плюс печать ООО (ответчика) на скане договора, выбытие которой ответчик не доказал. Совокупность этого суд счёл достаточной: договор заключён, причём заключён надлежащим образом уполномоченным лицом.

Вторым «рубежом обороны» ответчика стали не увенчавшиеся в итоге успехом попытки оспорить аналогичность приобретенного автомобиля: указывалось на иного производителя, другой регион поставки и различия в комплектации. Этот блок возражений ответчика был нейтрализован с нашей стороны комплексным подходом: судебной автотехнической экспертизой, подтвердившей идентичность ключевых параметров, и чётко сформулированной правовой аргументацией о том, что статус изготовителя и география сделки не влияют на право на возмещение убытков. Соразмерность и разумность стоимости замещающей сделки подтвердили совокупностью заранее (до совершения замещающей сделки) собранных коммерческих предложений от сторонних поставщиков, из которых выбрали наиболее выгодное.

Тактическим решением, которым я доволен и сегодня, стало добровольное снижение исковых требований до рыночной разницы цен. Мы не стали просить ничего лишнего, и тем самым добавили веса своей позиции: перед судом была явно не попытка нажиться на нарушении, а прозрачный и скрупулезный расчет.
В результате суд первой инстанции иск удовлетворил полностью (взыскал разницу в цене — около 700 тысяч рублей), апелляция (Седьмой ААС) оставила решение в силе. Разница в цене, госпошлина и расходы на экспертизу – всё это легло на поставщика.

Акт второй: попытка расторгнуть договор задним числом

Казалось бы, в деле была поставлена точка (в кассацию поставщик не пошёл).
Однако последовала неожиданная контратака: поставщик инициировал самостоятельный судебный процесс о расторжении договора на основании ст. 451 ГК РФ. Свои требования оппонент мотивировал существенным изменением обстоятельств (включая геополитическую обстановку, санкции, рост отпускных цен завода-изготовителя и так далее, и тому подобное). К защите позиции истца присоединился и дистрибьютор марки «ГАЗ», привлеченный к участию в деле в качестве третьего лица.

Защита от этой контратаки была выстроена нами на двух контурах.
Первый контур обороны базировался на нормах материального права. Скачок ключевой ставки и рост отпускных цен автозавода-производителя – это не форс-мажор и не «существенное изменение обстоятельств», а обычный предпринимательский риск (ст. 2 и ст. 401 ГК РФ). Поставщик – профессиональный участник автомобильного рынка коммерческих автомобилей с многолетним опытом работы, и волатильность рынка он мог просчитать заранее. Инфляция под ст. 451 ГК РФ не подпадает, и позиция судов тут непреклонна.

Второй контур нашей обороны – процессуальный, и если коротко изложить его содержание, оно таково: «расторгать было уже нечего». Сделка уже прекратила свое существование конклюдентными действиями сторон, а именно: поставщик прислал отказ и вернул деньги, а мы приняли возврат денежных средств и совершили замещающую сделку.

И здесь сработала преюдиция: вступившее в силу решение по первому делу, где прекращение обязательств уже зафиксировано, стало готовым щитом. В расторжении договора суд первой инстанции отказал, а во вторую инстанцию поставщик уже обращаться не стал (по всей видимости, поняв всю бесперспективность дальнейшего оспаривания очевидных фактов).

Выводы из этих двух связанных дел:

— Замещающая сделка – вполне рабочий инструмент в условиях нестабильного рынка. При срыве поставки не обязательно бесконечно ждать исполнения: купил аналог дороже, затем взыскал разницу по ст. 393.1 ГК РФ. Главное – сделать это разумно и подтвердить цену.
— Слова должника всё решают. Признание договора в собственном письме об отказе от исполнения заключённого договора перевесило все рассуждения на тему «а был ли всё-таки заключён договор или нет?».
— Предпринимательский риск – не форс-мажор. Рост цен и ставки не дают права расторгнуть договор по ст. 451 ГК РФ; это риск профессионального участника рынка, а не основание уйти от обязательства.
— Один выигранный спор работает на следующий. Преюдиция первого спора во многом предопределила исход второго дела.

В заключение всё же о том, что для меня всегда на первом месте.
Очевидно, что историю с «незаключённым договором» можно было снять в самом начале, путём нормально организованного обычного обмена подписанными оригиналами экземпляров договора или путём применения ЭДО с УКЭП.

Чёткая, недвусмысленная фиксация договорённостей бережёт доверителю и нервы, и деньги надёжнее самой эффектной победы в суде. Но если спор уже случился – выигрывает тот, кто подготовился лучше, и работал в надёжной команде.