Успешная защита директора от субсидиарной ответственности и победа в арбитражных судах трех инстанций: освобождение от субсидиарки на втором круге рассмотрения дела в АС Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

Каждое дело, рано или поздно, заканчивается. Я уже писал о данном споре о привлечении директора акционерного общества к субсидиарной ответственности, рассказав о том, как мы отменили в Арбитражном суде Северо-Западного округа необоснованные судебные акты о привлечении его к СО и дело было направлено на новое рассмотрение.

Сейчас закончилось рассмотрение этого дела на втором круге, и директор освобожден от субсидиарной ответственности. Мы победили и, казалось бы, решение положительное для нас но, все же, после этого спора остаются вопросы относительно нашей судебной системы.

Напомню, что директора АО конкурсный управляющий хотел привлечь к субсидиарной ответственности по двум основаниям:

• неподача заявления в арбитражный суд о признании АО банкротом;
• неисполнение обязанности по передаче документов должника конкурсному управляющему.

Направляя дело на новое рассмотрение Арбитражный суд Северо-Западного округа отметил, что КУ не представил доказательств, что наступило объективное банкротство, не представил объяснений, как непередача документов отразилась на конкурсном производстве, а суд даже не установил дату, когда директор должен был бы обратиться с заявлением о признании должника банкротом и т.п. На самом деле, первый судебный акт по делу не выдерживает ни малейшей критики. Не буду говорить просто о банальном его переписывании судом апелляционной инстанции. Я хочу рассказать о новом рассмотрении дела.

Казалось бы, в кассационном постановлении все было четко и ясно написано. Из него даже не юристу было бы понятно, что надо установить и оценить. И нормальный суд без труда мог бы вынести определение с учетом указаний кассационной инстанции. Большинство судей так и поступает. Но в нашем случае не тут-то было.

Как известно, в арбитражных судах дело на новое рассмотрение, как правило, направляют тому же судье, который его рассматривал первый раз. А уж, тем более, обособленные споры, рассматриваемые в рамках одного банкротного дела, на новом круге  попадают к тому же судье.

Все мы люди, и судьи здесь не исключение. Кто-то готов учиться, признавать и исправлять ошибки, а кто-то не может переступить через свою гордыню, полагая, что только он всегда прав. Но человеку свойственно ошибаться и заблуждаться. Мудрый рассматривает ошибки, как необходимые ступени на пути, а глупый их просто не может признать. 

В нашем деле суд никак не мог смириться с тем, что его определение было отменено. Другие бы сделали выводы и попытались понять, в чем была допущена ошибка и как ее не повторять в будущем, т.е. ошибка была бы методом учебы.

Но у нас споре все происходило не так.

Когда я доносил свою позицию до суда первой инстанции и говорил, что у директора не возникло обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, так как не наступило объективное банкротство, судья спросила меня, а в каком законе говорится про объективное банкротство.

Я был поражен таким вопросом. Из него следовало, что судья, которая рассматривает только банкротные дела не знает и не понимает очевидных вещей. Между тем, понятие объективного банкротства является ключевым для споров о привлечении к субсидиарной ответственности и по, моему наивному разумению, должно бы было быть известным любому, кто рассматривает такие споры.

Мне пришлось объяснять, что никакой закон не может содержать всеобъемлющего регулирования, а в нем есть довольно абстрактные нормы. Постепенно в судебной практике возникают вопросы применения закона и в разъяснениях пленумов высшая судебная инстанция дает толкование норм закона применительно к разным жизненным ситуациям. 

Я сказал судье, что понятие объективного банкротства раскрывается в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (ППВС № 53), а также в многочисленных определениях СКЭС ВС РФ. Тем не менее, на мой взгляд, судья так и не восприняла, в чем заключается идея, лежащая в основе введения такого понятия, как объективное банкротство, что можно было увидеть из определения, в котором ни слова про это не говорилось, несмотря на наш отзыв и на постановление кассации.

В итоге суд первой инстанции отказал КУ в привлечении директора к субсидиарной ответственности, но по выдуманным самим судом основаниям, которые даже близко не имеют отношения к закону.

Иначе говоря, суд решил, что доводы кассационного постановления относительно ошибок, которые при новом рассмотрении следовало бы исправить, ему не указ. А уж, тем более, суд не стал исследовать вопрос наступления объективного банкротства, какого-то чуждого и неведомого понятия придуманного высшей судебной инстанцией. Ну в самом деле, ведь в Законе о банкротстве мы ничего не найдем об этом странном понятии. 

Тем не менее, суд понял, что он привлек директора к СО не совсем правильно и надо отказывать КУ в удовлетворении требований, что он и сделал, но переступить через то, что им допущены ошибки, он не смог. Ни одного вывода, основанного на том, о чем сказала кассационная инстанция. Полный игнор вышестоящего суда.

Я не буду здесь писать, что придумал суд и какие он сочинил свои собственные основания отказа в иске. Кто хочет может почитать судебные акты. Проблема в том, что судьба такого судебного определения могла быть под угрозой последующей второй отмены и спор могли бы отправить на третий круг.

Как ни странно, определение было в пользу доверителя, но остался негативный осадок. Не должен суд, во имя сохранения своей значимости в собственных глаза, игнорировать указания на ошибки и, вместо их исправления, придумывать некую правовую абракадабру. Между тем. он решает не свой вопрос, а судьбу гражданина, который за весь период рассмотрения спора, из-за переживаний точно потерял не один год жизни. 

Суд апелляционной инстанции быстро рассмотрел жалобу на определение и оставил жалобу КУ без удовлетворения, даже не вникая во все подводные камни. А вот кассационный суд очень долго совещался и была слышна дискуссия судей. Я понимал, что проблема в том, что суд первой инстанции ничего из того, о чем указывалось в первом кассационном постановлении просто не сделал, полностью проигнорировав вышестоящую инстанцию. Мы уже начали думать, что могут отправить дело на новое рассмотрение.

И все же благоразумие кассационной инстанции оказалось гораздо выше, чем суда первой инстанции. Фактически на втором рассмотрении КУ ничего нового не предоставил и большого смысла посылать дело на новый круг, чтобы опять понять, что отсутствуют основания для привлечения директора к СО, что было ясно всем. Судьи кассации оказались прагматиками и оставили кассационную жалобу КУ без удовлетворения.

Вот такие бывают победы. Кажется, что ты победил, но остается неприятный осадок. Поэтому обращаюсь ко всем юристам, адвокатам и судьям:

Не  бойтесь ошибок, так как нет того, кто не ошибается. Не ошибается тот, кто ничего не делаетВ то же время надо умерить гордыню и научиться принимать ошибки, как инструменты собственного развития, как путеводные знаки на своем пути. Их надо признавать, исправлять и двигаться дальше, чтобы в будущем ошибок было меньше.

В ходе всего рассмотрения дела мы использовали те правовые позиции, о которых я писал в следующих публикациях:

Субсидиарная ответственность директора за неподачу заявления должника в арбитражный суд. Обзор правовых позиций СКЭС ВС РФ.

Защита от субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по передаче документации должника конкурсному управляющему.