Эпизод, о котором я хочу рассказать, относится к ситуациям, хотя и удачно разрешившимся, тем не менее, оставляющим чувство неудовлетворенности и осознания того, насколько в нашей стране, от пресловутого «судейского усмотрения» зависит судьба человека.
Итак, ко мне обратился гражданин, обвиняемый по ст. 159 УК РФ, на той стадии, когда предварительное следствие уже было завершено и дело только передавалось в суд.
Основная проблема заключалась в том, что гражданин уже согласился на рассмотрение его дела в особом порядке, к тому же написав чистосердечное признание. На мой вопрос – что же, в данном случае, он хочет от меня – гражданин ответил, что желает отказаться от рассмотрения дела в особом порядке в связи с самооговором, сделанном им под давлением следователя и адвоката, с которым, кстати, у него было заключено соглашение; самооговор был сделан в форме чистосердечного признания, поскольку, в ином случае, вместо подписки о невыезде, он, в качестве меры пресечения, был бы помещен в СИЗО.
С одной стороны, хорошо зная арсенал наиболее подлых приемов, которыми пользуется наше следствие для получения нужных показателей, с другой – также хорошо зная тот «контингент», с которым я работаю по уголовным делам в сфере экономики, где вера «пациенту» на слово сродни прекраснодушию, граничащему с идиотизмом, я спросил – понимает ли человек, чем для него может обернуться столь резкое изменение курса от «сотрудничества со следствием» к обвинению оного, фактически, в незаконном привлечении к уголовной ответственности, получил ответ – да, понимает, к неприятностям готов, поскольку истина дороже.
О самом деле я расскажу позже, когда будет оглашен приговор, а столь пространное вступление, как мне кажется, поможет представить общую картину наступлению, развитию и финалу эпизода, из-за которого, собственно, я и отнимаю ваше внимание.
Шло четвертое по счету заседание, когда смена гос.обвинителей на каждом судебном заседании вызвало у меня такую степень раздражения, что я не мог не заявить ходатайства перед судом об ознакомлении меня с поручением прокурора очередному помощнику на право поддерживать обвинение в данном судебном заседании.
В качестве основания я привел ст. 246 УПК РФ, допускающей единственное основание для замены государственного обвинителя: «Если в ходе судебного разбирательства обнаружится невозможность дальнейшего участия прокурора, то он может быть заменен».
Далее последовала реакция гос.обвинителя Золотова С.С., которая, даже меня видавшего всякое, ввела во временный ступор – он заявил ходатайство об изменении моему подзащитному меру пресечения с подписки о невыезде и надлежащем поведении на содержание под стражей.
После того, как я высказал все, что думаю о данном ходатайстве (естественно со ссылками на нормы УПК РФ, праововую позицию ВС м КС), судья Окунева Г.Ю., удовлетворила заявленное ходатайство и мой подзащитный был взят под стражу в зале суда.
Опуская собственную эмоциональную часть от услышанного, как носящую, исключительно, внеправовую терминологию, перейду к сухому цитированию выдержек моих жалоб – от апелляционной до жалобы в ККС Мособлсуда.
Гос.обвинитель Золотов С.С., заявляя ходатайство об изменении меры пресечения, привел следующие доводы: по его мнению подсудимый А.В. меняет место жительства, не работает, ране судим, обвиняется в совершении тяжкого преступления.
Указанные доводы полностью противоречат материалам дела, поскольку утверждение о том, что А.В., якобы, меняет место жительства, является голословным, не подтверждено материалами дела, утверждение о том, что А.В., якобы, не работает, не соответствует действительности, поскольку в материалах дела имеется справка и положительная характеристика из ООО «Автозапчасти» на А.В., полностью опровергающие домыслы государственного обвинителя.
Тот факт, что А.В. ранее судим и обвиняется в совершении тяжкого преступления, учитывалось на стадии предварительного следствия при решении избрания в отношении Золотова А.В. меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.
В своем незаконном и необоснованном постановлении суд указал на тот факт, что А.В., ранее дававший признательные показания, в судебном заседании их изменил, поэтому, по голословному утверждению суда, есть вероятность полагать, что подсудимый А.В. скроется от суда.
Прочие «доводы», на которых суд основывал необходимость изменения меры пресечения в отношении А.В., также ни на чем не основаны, а именно: то, что находясь на свободе, А.В. имеет возможность встречаться с потерпевшей и свидетелями, от показаний которых зависит квалификация его действий.
В соответствии с ч. 1 ст. 110 УПК РФ мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные статьями 97 и 99 УПК РФ.
Согласно ч. 1 ст. 255 УПК РФ в ходе судебного разбирательства суд вправе избрать, изменить или отменить меру пресечения в отношении подсудимого.
По смыслу закона, изменение меры пресечения на более строгую, принимается в случаях, когда ранее избранная мера не оказывает на подозреваемого, обвиняемого (подсудимого) надлежащего воздействия, и он своими действиями продолжает препятствовать производству по делу.
Из материалов дела усматривается, что в ходе предварительного расследования в отношении Золотова А.В. была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, согласно которой А.В. обязался не покидать постоянное место жительства по адресу: ……………………………………. и являться по вызовам следователя. Данную обязанность А.В. неукоснительно исполнял.
После поступления настоящего уголовного дела в Королевский городской суд Московской области, указанная мера пресечения не отменялась.
Проведено три судебных заседания, в каждое из которых подсудимый А.В. являлся.
При вынесении данного постановления нарушены права А.В. на защиту, выразившиеся в том, что в постановлении не указано ни одного из вышеприведенных доводов защитника, а лишь констатировано, что защитник возражал против заявленного государственным обвинителем ходатайства.
Не были приняты во внимание, даже, медицинские документы, подтверждающие, что А.В. является инвалидом, у него диагностирована опухоль мозга и заболевание сердца.
После того, как Федеральным судьей Окуневой Г.Ю. было оглашено это, явно выходящее за все правовые рамки и нормы морали постановление, фактически предопределившее обвинительный приговор в отношении Золотова А.В. с более, чем вероятным назначением максимального наказания, мною был заявлено отвод Федеральному судье Окуневой Г.Ю., в удовлетворении которого было отказано.
Поскольку я не вижу никаких правовых оснований для изменения меры пресечения на содержание под стражей, единственным мотивом таких, явно незаконных действий со стороны Федерального судьи Окуневой Г.Ю., я полагаю, что причинами такого, явно противоречащими закону, и основополагающим принципам отправления правосудия, могли быть:
— отказ Золотова А.В. от особого порядка рассмотрения его дела, отказ от признательных показаний, поскольку они были получены под давлением оперативных сотрудников полиции;
— это явилось ответным действием на заявленные мной отводы секретарю судебного заседания и ходатайству предоставить поручение гос.обвинителя Золотова С.С. на участие в судебном заседании, т.е., по моему мнению, мне, как защитнику, указывается «мое место» при слушании дела, когда моя роль, с точки зрения Федерального судьи Окуневой Г.Ю. является лишь формальной при том, что судьба моего подзащитного уже предопределена судьей и стороной обвинения.
Московский областной суд отменил это, если выражаться максимально мягко, удивительное постановление и освободил моего подзащитного из-под стражи, что, лично для себя, я считаю временным тактическим успехом, не более того.
Наблюдая за реакцией Федерального судьи Окуневой и того же гос.обвинителя Золотова, я понимаю, сколько работы по обжалованию приговора у меня впереди, поскольку, хорошо представляя, как работает наше правосудие вообще, а королевское – в частности, я не строю никаких иллюзий, относительно «законности, обоснованности и справедливости» приговора.
Упомянутые статьи кодексов
Уважаемый Андрей Юрьевич, удачи!