Очередная победа в Президиуме Московского городского суда. Как выносятся приговоры, основанные на предположениях.

Вновь я столкнулся с ситуацией, когда суд выносит бездоказательный, заведомо незаконный и необоснованный приговор на основании заведомо незаконного и необоснованного обвинения, а вышестоящие судебные инстанции вместе с вышестоящим прокурором спокойно признают данный факт и устраняют допущенные нарушения.

Органами предварительного следствия мой подзащитный В. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного п. «г» части 4 статьи 228.1. Уголовного кодекса РФ – покушение на незаконный сбыт наркотического средства МДМА (60 таблеток в 9 свертках, общей массой 15, 58 грамм).

По данной статье предусмотрено наказание в виде лишения свободы сроком от 10 до 15 лет.

На стадии предварительного следствия, по результатам ознакомления с материалами уголовного дела, мною было заявлено ходатайство о признании недопустимыми доказательствами:

— протокола допроса в качестве свидетеля оперативного сотрудника по содержанию объяснения, полученного у задержанного В., в котором он пояснил, что собирался по поручению продавца запрещенных веществ разложить приобретенные им наркотики по закладкам и получить за это денежное вознаграждение в сумме 5 тысяч рублей;

— протокола личного досмотра В., в котором он собственноручно указал, что изъятые у него наркотики он собирался сбыть;

— протоколов допроса понятых, который сослались на пояснения В., данные им в ходе личного досмотра, — о том, что собирался сбыть изъятые у него наркотики.

Соответственно, я попросил исключить вышеперечисленные доказательства из материалов дела, изменить незаконную и необоснованную квалификацию В. с п. «г» части 4 ст. 228.1 УК РФ на часть 2 ст. 228 УК РФ – незаконное приобретение и хранение наркотических средств, в крупном размере, без цели сбыта (наказание от 3 до 10 лет лишения свободы).

В удовлетворении заявленного ходатайства следователем было отказано, и уголовное дело в отношении В. было направлено с утвержденным прокурором обвинительным заключением в суд.

В ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции мое ходатайство об исключении из дела недопустимых доказательств и о переквалификации действий моего подзащитного на менее тяжкую статью было проигнорировано.

08 августа 2018 года судья Измайловского районного суда г. Москвы признала моего подзащитного В. виновным по п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ и назначила ему наказание в виде 10 лет 6 месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Более подробно об обстоятельствах настоящего уголовного дела вы можете почитать по этой ссылке.

На приговор суда мною была подана апелляционная жалоба.

11 октября 2018 года Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда изменила приговор суда первой инстанции.

Суд согласился с моей позицией в части того, что показания оперативного сотрудника по содержанию объяснения, полученного у моего подзащитного, являются недопустимым доказательством и исключил их из числа доказательств по делу. Также суд исключил из обвинения осужденного квалифицирующий признак преступления «группа лиц по предварительному сговору» и снизил назначенное наказание на 6 месяцев — до 10 лет лишения свободы.

После этого на приговор суда и апелляционное определение мною была подана кассационная жалоба. Судья Московского городского суда согласилась с доводами кассационной жалобы и передала ее для рассмотрения в Президиум Мосгорсуда.

25 декабря 2018 года постановлением Президиума Мосгорсуда действия моего подзащитного были переквалифицированы на ч. 2 ст. 228 УК РФ, а наказание снижено до 4 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Примечательно, что прокурор московского уровня, согласившись с моей позицией, попросил суд также признать недопустимыми доказательствами протокол личного досмотра В. и показания понятых, поскольку личный досмотр представляет собой административное, а не следственное действие и был произведен без участия защитника.

В свою очередь, показания понятых ссылаются на заявление В., сделанное в ходе личного досмотра без адвоката, поэтому также должны быть признаны недопустимым доказательством.

Что произошло с этим прокурором, я не знаю. Мне больше интересно, в каком состоянии пребывал тот прокурор, который не глядя утверждал незаконное и необоснованное обвинение в совершении особо тяжкого преступления, и судья, постановившая на основании этого обвинения незаконный приговор.