Признание права собственности на долю в общей собственности на дом и земельный участок

После устранения арифметической ошибки в решении суда 1994 года, необходимо было оформить право собственности доверителя на обнаруженную долю в общей собственности на земельный участок и расположенные на нём жилые дома.

Определение суда об исправлении ошибки не стало основанием для внесения в ЕГРН сведений о праве доверителя на обнаруженную долю. Нужно было признать права доверителя в судебном порядке.

У доверителя не было документов, которые прямо подтверждали его право на долю, и которые являются основанием для внесения в ЕГРН записи о праве. Дело в том, что вычисленная по определению суда от 2021 года доля была размыта по нескольким участникам долевой собственности – сторонам судебного спора 1994 года.

Так доля самого доверителя уменьшилась на 0,006 и стала не 0,09, а 0,084. Доли двух других участников увеличились на 0,002 и стали не по 0,055, а по 0,057. Доля четвертого участника увеличилась на 0,012 и стала не 0,3, а 0,312. В период с 1994 года до даты исправления арифметической ошибки доверитель аккумулировал в своей собственности доли других участников спора.

В 1998 году два участника полностью подарили свои доли по 0,055 каждый моему доверителю. После исправления ошибки в 2021 году «за бортом» остались две доли этих участников по 0,002. К моменту исправления ошибки участники, подарившие свои доли, умерли.

Четвертый участник долевой собственности умер в 2009 году. Мой доверитель был единственным наследником и получил право на долю 0,3 в праве на домовладение. После исправления ошибки не оформленной осталась доля 0,012. Нотариус отказалась выдать свидетельство на эту часть, т.к. право на неё не было зарегистрировано в ЕГРП за наследодателем.

В общей сложности, в результате исправления арифметической ошибки, у доверителя отсутствовали основания прав на долю 0,016, а внести в ЕГРН нужно было сведения о праве на 0,01, т.к. за доверителем было зарегистрировано право на долю 0,5 в домовладении. Необходимо было выявить законные основания, по которым доверитель являлся собственником доли в размере 0,016. Также нужно было определить доказательства обстоятельств, подтверждающих наличие этих оснований.

С правом на долю в размере 0,012 сомнений не было – доверитель приобрел её в порядке наследования, т.к. унаследовал право на долю 0,3, а наследник, принявший часть наследства, принял и всё остальное наследство.

Сложнее было с правом на две доли по 0,002 каждая. Проблема с одной из долей решалась тем, что доверитель являлся единственным наследником дарителя. Если бы суд не согласился учитывать содержание договора дарения 1998 года и выявлять волю дарителя, то в связи с его смертью доверитель приобрел право на долю в порядке наследования, как единственный наследник, фактически принявший наследство.

А вот со второй долей все было не так однозначно. Доверитель хоть и был наследником второго дарителя, но помимо него были другие наследники более близких очередей. Поэтому было принято решение ссылаться на содержание договора дарения и истинную волю дарителя на полное отчуждение своей доли в домовладении доверителю независимо от её размера, а также на приобретательную давность.

С описанием оснований права собственности доверителя можно ознакомиться из приложенных процессуальных документов. В процессе рассмотрения дела появилась еще одна сложность, которая хоть и не была полностью неожиданной, однако уровень активности и интенсивность возражений со стороны ответчика против удовлетворения наших требований стали сюрпризом.

Исходя из оснований приобретения доверителем права собственности в качестве ответчика нами был выбран Департамент городского имущества Москвы (ДГИМ), как претендент на выморочное имущество.

По моему опыту в делах где ДГИМ является ответчиком он всегда возражает против требований независимо от их обоснованности. При этом возражая даже по очевидным требованиям ДГИМ делал это в пределах заявленных требований и их оснований. В этом деле было не так. ДГИМ сам себе придумал основания наших требований и подготовил против них возражения. В этом можно убедиться сопоставив приложенные иск и возражения.

При этом возражая против наших требований, ДГИМ никак не обозначил ни свои права, ни свой интерес в отношении предмета спора. ДГИМ возражал по принципу «я дерусь просто потому что я дерусь», что на мой взгляд является недобросовестным осуществлением процессуальных прав.

Но были со стороны ДГИМ и попытки вписать возражения в рамки заявленных требований и их оснований. Так по мнению ДГИМ земельный участок понятием домовладение не охватывается, а поэтому требование о признании права на долю в собственности на земельный участок, на котором расположены жилые дома, заявлено необоснованно.

Поскольку к этому доводу ответчика суд проявил заинтересованность, пришлось мне разъяснять содержание понятия домовладения, которое ему придавала правоприменительная практика в 1994 году. Хотя должно было быть наоборот, т.к. ДГИМ, как уполномоченный орган Правительства Москвы, должен знать издаваемые последним нормативные документы по предмету ведения ДГИМ, в которых, в том числе, раскрывается понятие домовладения.

Суд полностью удовлетворил требования доверителя. Текст искового заявления полностью перекочевал в решение суда практически без изменений. Апелляция оставила решение в силе.

P.s. Даже если вы считаете свои требования обоснованными и очевидными, а свою правоту несомненной, помните, что судебные процессы могут развиваться не по плану. Невозможно предугадать заранее все нюансы и доводы оппонентов, и в любом судебном процессе есть место для импровизации. Знания и опыт помогают специалистам быстро ориентироваться в ситуации и принимать верные решения. Ни шаблоны документов, ни изучение опыта других юристов не заменят понимания процесса для непрофессионала.