«Сбербанк страхование» и аварийные квартиры. Как специальная страховка превращается в отказ в выплате, а правосудие молчит

Спектр моей работы —  поиск и исправление судебных ошибок.

Но не всегда получается исправить ошибки, даже при наличии заслуживающих внимания обстоятельств, когда они видны, сопоставляются и должны быть исправлены или, как минимум, объяснены.

Так произошло в этом деле.

Когда я впервые прочитал апелляционное определение по этому страховому спору, то был практически уверен, что обнаруженную ошибку мы довольно легко исправим в кассации.

Человек при покупке в ипотеку квартиру застраховался в многоквартирном доме, страховщик предусмотрел для таких квартир специальные условия, а суд фактически применил дополнительное требование, установленное для индивидуальных жилых домов.

Ну, думаю, отлично, осталось показать кассационному суду соответствующие пункты Правил страхования и добиться отмены апелляционного определения.

Как оказалось, я сильно недооценил проблему.

И дело здесь не только в моем доверителе, поскольку изучение судебной практики показало, что похожие страховые споры возникают неоднократно, причем складываются они для граждан весьма печально.

Как всё начиналось

Мой доверитель Журавлев приобрел в ипотеку квартиру в Салехарде, на улице Королева, и застраховал ее в ООО СК «Сбербанк страхование», в том числе от риска конструктивных дефектов.

Впоследствии многоквартирный дом признали аварийным и подлежащим сносу, однако страховая компания отказалась выплачивать возмещение.

Начался судебный спор, в рамках которого была проведена строительно-техническая экспертиза.

Эксперт установил, что ошибки проектирования и строительства являлись первичными причинами ускоренного износа и деформаций здания, а ненадлежащее содержание дома и длительная эксплуатация в условиях Крайнего Севера усугубляли последствия этих недостатков.

При этом эксперт описал причины аварийности как сложные и взаимосвязанные, что впоследствии и приобрело решающее значение.

Салехардский городской суд решением от 2 декабря 2025 года частично удовлетворил иск, постановив взыскать со страховщика более 3,4 млн рублей в пользу банка для погашения ипотечной задолженности, а также страховое возмещение и другие присужденные суммы в пользу Журавлева.

Но 24 февраля 2026 года суд Ямало-Ненецкого автономного округа отменил это решение и полностью отказал в удовлетворении иска.

Вот на этой стадии я и вступил в дело.

Где я увидел ошибку

Честно говоря, изучив апелляционное определение, я был в шоке.

Суд исходил из того, что повреждения конструктивных элементов здания должны быть обусловлены исключительно нарушениями правил строительства или проектирования, а поскольку экспертиза установила несколько взаимосвязанных причин аварийности, страховой случай отсутствует.

На первый взгляд может показаться, что речь идет об обычном споре по поводу причин разрушения здания.

Но стоило открыть Комплексные правила страхования № 31.3, как обнаружилась совершенно другая проблема.

В пункте 3.3.1.1 Правил прямо предусмотрено, что при страховании квартир конструктивными дефектами также признаются дефекты несущих конструкций многоквартирного дома, обусловленные нарушениями третьими лицами норм эксплуатации или содержания здания по независящим от страхователя причинам.

Обратите внимание на слово «также», которое, на мой взгляд, имеет здесь принципиальное значение.

Страховщик не просто определил конструктивный дефект через нарушения строительства и проектирования, но и специально расширил это понятие применительно к квартирам.

Дальше еще интереснее.

Правила отдельно устанавливают условия страхового случая для квартир в пункте 3.3.1.2.1 и для индивидуальных садовых и жилых домов в пункте 3.3.1.2.2.

Именно в разделе для индивидуальных домов содержится пункт 3.3.1.2.2.3 с дополнительным требованием об исключительно строительной или проектной причине признания объекта непригодным для эксплуатации.

Апелляционный суд сослался на это условие, объяснив свой подход тем, что застрахованными объектами являются конструктивные элементы, а не сама квартира.

Получилась удивительная история.

Человек страхует конструктивные элементы принадлежащей ему квартиры, а при наступлении страхового события суд использует ограничение, предусмотренное для другого вида недвижимости.

Но разве указание в полисе на страхование конструктивных элементов меняет вид самого застрахованного имущества?

На мой взгляд, нет.

Здесь смешаны два разных вопроса, поскольку одно дело определить, какое имущество застраховано, и совсем другое установить, какие его элементы охватывает страховая защита.

Различие между квартирой и индивидуальным домом имеет и вполне практическое объяснение.

Собственник частного дома самостоятельно организует его содержание и ремонт, тогда как собственник квартиры хотя и несет расходы на содержание общего имущества, но не может единолично определять, когда и каким образом управляющая организация должна ремонтировать фундамент, кровлю и другие общедомовые конструкции.

Поэтому специальное условие страхования квартир, предусматривающее нарушения эксплуатации и содержания дома третьими лицами, имеет вполне понятный смысл.

Именно эту разницу я и решил объяснить кассационному суду.

«Вопросов нет»

В кассационной жалобе я подробно изложил противоречие между условиями для квартир и индивидуальных домов и попросил оставить в силе решение суда первой инстанции без направления дела на новое рассмотрение.

В судебном заседании решил не повторять написанное, а сосредоточиться на самом существенном.

Мое выступление заняло около двух минут.

Я объяснил, почему собственник квартиры не может отвечать за содержание всего многоквартирного дома так же, как владелец индивидуального здания, и обратил внимание судей на выводы экспертизы, установившей как строительные дефекты, так и нарушения содержания дома.

В конце попросил коллегию по возможности сформулировать в кассационном определении соответствующее разграничение, поскольку аналогичные ошибки, как мне представлялось, встречались и в других страховых спорах.

После выступления председательствующий произнес короткое «Вопросов нет», и коллегия удалилась в совещательную комнату.

Никакой дискуссии не возникло, хотя мне она, собственно, и не требовалась.

Хотелось только одного, чтобы кассационный суд объяснил, почему при страховании квартиры оказалось возможным применить дополнительное условие для индивидуального дома.

Однако определением Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 23 июня 2026 года № 88-9481/2026 апелляционное определение оставили без изменения.

Кассация изложила наш довод о специальных условиях страхования квартир, но согласилась с выводом об отсутствии исключительно строительной причины и сочла возражения направленными на переоценку доказательств.

Вот только я просил не переоценивать заключение эксперта, а проверить, правильно ли апелляция определила условия договора, подлежащие применению к уже установленным обстоятельствам.

По-моему, это принципиально разные вопросы.

Оказалось, проблема не единичная

К этому времени я уже изучал судебную практику Седьмого кассационного суда по спорам о страховании квартир в аварийных многоквартирных домах.

И обнаружил довольно неприятную картину.

Например, определением от 4 декабря 2025 года № 88-17026/2025 кассационный суд отменил апелляционное определение и направил дело на новое рассмотрение, указав на необходимость установить значение нарушений эксплуатации и содержания многоквартирного дома.

Однако новое рассмотрение закончилось отказом в страховом возмещении, который устоял в кассации 28 мая 2026 года по делу № 88-8043/2026.

Таким образом, даже промежуточная кассационная отмена не привела к конечному результату в пользу страхователя.

В других делах, включая № 88-16826/2025, № 88-6281/2026 и № 88-9286/2026, также возникали вопросы о конструктивных дефектах, нескольких причинах аварийности и пределах предусмотренного договором страхового покрытия.

Судебные акты различаются по мотивировке, но в изученных сопоставимых делах итог для страхователей оказался отрицательным.

И здесь дело Журавлева окончательно перестало казаться мне отдельной судебной неудачей.

Получается, что страховщик предусматривает специальную защиту квартир от определенных нарушений эксплуатации и содержания многоквартирного дома, но ее применение на практике сталкивается с требованием доказать исключительно строительное происхождение повреждений.

А если разрушение дома вызвано несколькими взаимосвязанными причинами, в числе которых есть и строительные дефекты, и ненадлежащее содержание, гражданин рискует остаться без страхового возмещения.

Именно такая ситуация, на мой взгляд, требует не просто оценки экспертизы, а внимательного толкования условий самого договора.

После кассационного отказа мы решили обратиться еще и к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, поскольку ситуация, на мой взгляд, давно вышла за рамки обычного спора со страховой компанией.

Мы не просили Уполномоченного пересматривать судебные решения, а хотели привлечь внимание к положению гражданина, который остался с ипотечным обязательством, квартирой в аварийном доме и без страхового возмещения.

Обращение направили, и оно было получено, но ответа на него так и не получили. Содействия, в том числе по поддержке на стадии подготовки жалобы в Верховный Суд Российской Федерации, естественно, тоже. Дозвониться то аппарата этого «института» мне также не удалось.

Не знаю, что именно произошло, однако на практике этот способ привлечь внимание к проблеме тоже оказался безрезультатным, а проблема гражданина РФ, нерешенной.

Два с половиной килограмма для Конституционного Суда

После отказа Седьмого кассационного суда мы обратились в Верховный Суд Российской Федерации.

Но 19 августа 2026 года судья Верховного Суда определением № 70-КФ26-181-К7 отказал в передаче кассационной жалобы для рассмотрения Судебной коллегией по гражданским делам, а последующие обращения к руководству Верховного Суда результата также не принесли.

Тогда мы решили обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации.

Предметом жалобы стал подпункт 2 пункта 1 ст. 942 ГК РФ, предусматривающий необходимость достижения соглашения о характере события, на случай наступления которого осуществляется страхование.

Мы поставили вопрос о том, можно ли считать существенное ограничение страхового риска действительно согласованным с потребителем только потому, что оно содержится в стандартных Правилах страховщика, если его применимость к конкретному застрахованному объекту ясно не определена.

Речь уже не о том, чтобы Конституционный Суд заново исследовал экспертизу или самостоятельно признал случай страховым, поскольку такими вопросами он не занимается.

Нас интересует, где проходит граница между действительно согласованным условием страхования и дополнительным ограничением, которое суд выводит из стандартной документации, составленной профессиональным страховщиком.

Иллюзий относительно перспектив такого обращения я не испытываю, поскольку Конституционный Суд вполне может увидеть здесь спор о толковании конкретного договора, а не проблему конституционности примененного законоположения.

Но меня не оставляет мысль, что если страховщик сам предусмотрел разные условия для квартир и индивидуальных домов, то гражданин вправе рассчитывать на применение именно того страхового покрытия, которое было согласовано применительно к его недвижимости.

В итоге в Санкт-Петербург отправилась посылка с жалобой и приложениями весом около двух с половиной килограммов.

Теперь остается узнать, усмотрит ли Конституционный Суд в поставленном вопросе конституционно-правовую проблему, выходящую за пределы одного судебного дела.

А пока Журавлев остается с ипотечными обязательствами и квартирой в доме, признанном аварийным и подлежащим сносу.

Победы в этой истории пока нет, и чем все закончится, я не знаю.

Но до сих пор не могу понять, почему человек, застраховавший квартиру по специально предусмотренным для нее условиям, должен искать основания для отказа в выплате в разделе Правил, посвященном индивидуальным жилым домам.

«Правосудие по вашему делу так и не состоялось» ©, но все еще возможно (мое).

От клиента получено согласие на публикацию.