Построение защиты по деянию, предусмотренному ч.1 ст. 318 УК РФ, ст. 319 УК РФ (Применение насилия и оскорбление представителей власти). Клин клином вышибают

Я  защищал по уголовному делу  одного уже немолодого мужчину. Ему вменялось в вину совершение ряда преступлений — три эпизода по ст.319 УК РФ (оскорбление представителей власти); один эпизод по ч.1 ст.318 УК РФ (применение насилия в отношении представителя власти). Сама ситуация выглядела довольно анекдотично, но, конечно, если ее наблюдать со стороны.

Описание ситуации

Мой подзащитный А., находясь в пьяном виде, повздорил с нарядом ППС и был совместно со своим товарищем доставлен в отделение милиции, где и развивались основные события.

Не знаю как А. там себя вел, но по показаниям потерпевших оказалась, что в помещении отделения он ругался нецензурной бранью, а когда сотрудники милиции, видимо по очереди, подходили к нему, представлялись и предлагали вести себя подобающим образом, он, такая свинья, оскорблял их последними словами, а одному служителю закона головой заехал прямо в нос (руки то у него были скованы наручниками).

Пять сотрудников милиции, четверо из которых оказались потерпевшими по делу, дали согласованные и последовательные показания против А., подробно и красочно описав все его гадкие выходки, и вдобавок эти показания были подкреплены показаниями двух гражданских свидетелей, находившихся, вроде как, в помещение милиции в то время.

Как будто все доказывалось, и особо ловить защите по этому делу было нечего, если бы не одно НО...

После того как «пушистые зайки» в милицейской форме всю ночь успокаивали ругавшегося пьяного А., чтобы он не портил себе нервную систему, мой подзащитный оказался в больнице с множественными ушибами и переломами двух ребер. Правда, в больницу А. пришел сам, уже после того как на утро прокуратурой у него было отобрано объяснение по факту оскорбления и применения насилия в отношении сотрудников милиции. В больнице бедолага пробыл около двух недель.

Следователь прокуратуры усмотрел в действиях А. состав преступления и возбудил уголовное дело.

Следствие и построение защиты

Я попытался донести до следствия некую абсурдность этой ситуации, и мы дали показания такого порядка, что А. изначально никого не оскорблял, но вот когда сотрудники милиции свалили его на пол и начали пинать всем составом отделения, то бедняга уже не мог сдержаться и крыл матом всех присутствующих «представителей власти» (исключительно в целях самозащиты). Ну и полученные телесные повреждения у А., о которых мы не забыли сообщить в протоколе, совсем не противоречили этим показаниям. А то, что у одного из сотрудников оказался разбит нос, так может свои его и зацепили во время этой возни.

А. не желал привлекать сотрудников милиции к уголовной ответственности, но еще больше не желал получить судимость. В этой ситуации я решил действовать тактикой Кутузова, не предпринимая решительных атакующих действий, посмотреть как дальше будут развиваться события и в какую сторону пойдет следствие. А там, обстановка сама подскажет куда нанести удар.

Я предполагал, что если следствие решит направить дело в суд, то ему в любом случае придется давать оценку действиям людей в погонах относительно наличия у А. телесных повреждений. И захочет ли следствие ввязываться в разрешение этого неприятного для обвинения вопроса? И вступать с нами в затяжную войну?

Мое мнение было такое, что уголовное дело в отношении А. вообще не должно было возбуждаться, а если уж возбудили, не подумав, то должны по-тихому его прекратить.

Но следствие мыслило по-другому. Мы с моим подзащитным были вызваны в прокуратуру и А. было предъявлено обвинение по четырем эпизодам. Я прочитал, посмеялся от души и спросил у следователя — не смешно ли ему самому такое предъявлять? Согласно обвинения получалось, что сотрудники милиции, строго соблюдая десятиминутный интервал, в порядке очередности подходили к моему подзащитному, делали ему замечания, и, получив свою порцию оскорблений, убирались восвояси…

Время «показывать зубы»

Через несколько дней нас пригласили на ознакомление с делом. Машинка начала крутиться в сторону суда. Вот здесь я встал перед дилеммой — подавать ли на сотрудников милиции заявление и пытаться привлечь их к ответственности или поискать другие варианты? Но их корпоративно пять человек, плюс два дополнительных свидетеля. Скорее всего мы получим постановление об отказе, которое приобщат к материалам нашего дела и, прикрываясь им, спокойно разберутся с А. по полной программе. (Не надо загонять крысу в угол)

Но чего боится человек? Человек больше всего боится неопределенности. Так пускай следствие и потерпевшие сотрудники милиции получат эту неопределенность. Для нас получалось гораздо выгоднее держать меч занесенным, но удара не наносить. Заявление мы пока писать не стали.

А вот при ознакомлении с материалами дела я обнаружил, что следствие аккуратно обходит «больной» вопрос о наличии у А. телесных повреждений. По повреждениям есть туманный акт медицинского исследования, который доказательством не является, а вот судебно-медицинская экспертиза не проведена и, соответственно, не дана оценка действиям сотрудников правоохранительных органов в этой части. Значит по этому месту и нужно нанести удар.

На следующий день мы подаем развернутое ходатайство: о приобщении к делу справки из больницы в отношении А. с поставленным диагнозом переломов и ушибов; о запросе медицинских документов по данным телесным повреждениям и проведении по медицинским документам судебно-медицинской экспертизы; о допросе ряда свидетелей, которые могут показать, что А. перед задержанием был бодр и невредим; и после проведения всех указанных мероприятий прошу дать оценку действиям сотрудников милиции в части причинения А. телесных повреждений.
Все требования ходатайства — по существу, их отмести невозможно!

После заявленного ходатайства, до настоящего времени, ответа на него мы так и не получили, но зато и дело в суд не пошло! Больше ни моего подзащитного, ни меня следствие по этому делу не беспокоило. А сами мы нос туда не показывали, чтобы «лихо не будить».

Сейчас уже истек срок привлечения А. к уголовной ответственности. И я так думаю, что мое ходатайство, подкрепленное возможностью подачи заявления на самих «потерпевших», а также то, что мы показали наше понимание ситуации, привело к тому, что прокуратура не решилась направлять дело в суд.

Да и, действительно, при полном раскрытии всей ситуации в суде, обвинение выглядело бы просто смешно.