Незаконно задержанная освобождена судом из-под стражи

Это приключение — из тех, что мне совсем не нравятся. Это когда надо срочно кого-то спасать. И еще… Я не люблю такие адвокатские слова как беспредел или произвол, но вот это было — самое оно. 

На 9-м месяце расследования уголовного дела я заключил соглашение с подзащитной. Накануне ее сильно одолевали полицейские, посылаемые к ней следователем СКР, у которой сроки уже «горели». Во что бы то ни стало той хотелось отловить обвиняемую, быстренько предъявить ей обвинение с дежурным адвокатом и так же быстренько провести ознакомление с делом. Очень быстренько, потому что сроков на и без того затянувшееся расследование уже нет. А пойти их продлевать — это гарантированно получить по шее.

Обвиняемая же в это время болела дома. Дверь оперативникам не открывала, а следователю сообщала, что больна. А когда выздоровела, то ее уже никто не одолевал, и она спокойно встретилась со мной и заключила соглашение. Мы решили, что сроки расследования или все-таки продлили, или приостановили, а потому беспредельничать никто не будет, и мы сможем провести следственные действия так, как положено по закону. 

В четверг днем я позвонил следователю, представился и спросил, ну когда уже мы начнем работать. Следователь обрадовалась, что обвиняемая наконец-то выздоровела и предложила согласовать дату и время предъявления обвинения. Поскольку, повторюсь, была середина четверга, а пятница у меня была занята, то решили начать с понедельника. В 15 часов. Очень мило, то есть, поговорили. Обвиняемой я сказал, чтобы готовилась на понедельник, к 15 часам. 

Однако, в четверг вечером она мне перезвонила и сообщила, что задержана полицейскими, и те уверяют, что она в розыске, и намереваются доставить ее к следователю. 

Я тут же звонить следователю: что за дела? мы же договорились на понедельник! Следователь спокойно мне прокомментировала, что да, обвиняемая в розыске и сейчас будет задержана. Я предупредил следователя об уголовной ответственности, предусмотренной ч.1 ст. 301 УК РФ, за заведомо незаконное задержание и попросил не делать глупостей, вручить обвиняемой под расписку повестку на понедельник, как мы договаривались, и отпустить с миром. Потом вдогонку я следователю еще несколько СМС-ок того же характера отправил с советом не подставляться. 

Однако следователь оказалась, видимо, непуганая (потом я убедился, они там молоденькие все работают и долго не задерживаются) и потому отправила мою подзащитную в камеру. Это была ночь на пятницу. 

Я в этом участвовать не мог, потому что находился за 150 км от места происшествия. Все инструкции я давал подзащитной по телефону, пока его у нее не отобрали. А утром в пятницу уже был в суде, где должен был рассматриваться вопрос о ее заключении под стражу. Нашел дежурную судью и устроился под ее дверями в ожидании. Ждать пришлось весь день в 30-градусную жару, от чего к началу судебного заседания в своей адекватности я уже уверен не был.

Судебное заседание началось после 19 часов, когда коридоры суда уже опустели, а их обитатели разъехались по дачам. Охлажденный кондиционером зал меня немного отрезвил, но окончательно в чувство привел вид появившейся судьи (до этого момента я ее ни разу не видел). Сильная, резкая, властная, разбирающаяся в предмете и потому, наверное, способная на поступок. Ко мне стала возвращаться до этого потерянная вера в человечество. 

Сначала судья строго расспросила следователя обо всем. Зачем, мол, арестовывать? А та ответила, что обвиняемая препятствует расследованию, не являясь по вызовам, а «больничный» ее, по заключению врача, не препятствует участию в следственных действиях. Прокурор, как всегда, многословием не отличалась: прошу, мол, удовлетворить ходатайство следователя. 

Пришла моя очередь. От задора меня уже распирало. Потому что, действительно, такого беспредела за 20 с лишним лет работы по уголовным делам я еще не видел, а главное — судья внушала доверие, она была тем человеком, с которым можно было (имело смысл) разговаривать. Дальше меня уже несло, я разве что по столу кулаком не стучал.

Сначала я рассказывал, что следователи (а их сменилось штук пять) заволокитили дело, а теперь хотят по-быстрому, выкрутив обвиняемой руки, закончить расследование, иначе им — хана. 

Потом я рассказывал, что истории следователя про неявки обвиняемой по вызову — вранье. Потому что:

1. вызовов не было: для предъявления обвинения не вызывают, а заблаговременно о том извещают (ч.2 ст. 172 УПК РФ) для подготовки к защите, и делается это повесткой, которой целая статья в УПК РФ посвящена (ст. 188 УПК РФ); где «корешки» повесток? где почтовые квитанции? почему нам следователь вместо этого подсовывает картинки из своего смартфона о переписке с обвиняемой? для кого эти «комиксы»? УПК вообще еще существует или уже нет? и вот приобщите, пожалуйста, ходатайство обвиняемой, месяцем ранее поступившее в отдел СКР с просьбой выполнять все эти требования закона. 
2. для неявки были уважительные причины — болела она, и вот приобщите, пожалуйста, копию «больничного».

А потом я рассказывал, как заключал с подзащитной соглашение и как созванивался со следователем за несколько часов до задержания и договорился  о встрече в понедельник, о чем следователь в суде умолчала. 

И самое, на мой взгляд, главное. Я рассказал, что мою подзащитную в принципе задерживать было нельзя. Потому что закон разрешает задержание подозреваемого (ст. 91 УПК РФ и далее), а она-то — обвиняемая. То есть, применена аналогия закона, категорически запрещенная в уголовном процессе. Уголовно-процессуальный закон как самый строгий закон, разрешает делать только то, что в нем прямо прописано. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. В противном случае мы завтра увидим протокол задержания свидетеля или потерпевшего, потому что они тоже, видите ли, не являются к следователю.

Итого (я заканчивал): задержание было абсолютно незаконным, в результате чего человек почти на сутки был лишен свободы, далее — про конституционные права… В общем, обвиняемую немедленно освободить, а следователя послать учить УПК. 

Когда мы ждали решения суда, я подзащитную готовил к жизни в СИЗО на ближайшие полгода, заставлял обсудить все необходимые вопросы с родственниками, которых она теперь нескоро увидит. Почему я так думал? Потому что слишком часто в глазах судьи мы читаем: "да все я, конечно, понимаю, но..."

И тем не менее, это произошло: «Из под стражи освободить!» И как же приятно, задав конвоирам вопрос: «А можно, мы с вами на лифте поедем?», услышать ответ: «Нужно». И улыбка на полицейском лице... 

Судье мы тоже успели спасибо сказать, когда внизу в вестибюле она мимо нас пробежала, покидая здание суда. Уже темнело, шел десятый час июньского пятничного вечера. Запишем и запомним — Репникова Наталия Владимировна, Симоновский районный суд г. Москвы.