Промахи следователя или сказка о том, как сбыт марихуаны превратился в её хранение.

В это уголовное дело я вступил, когда клиенту уже было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.30 п. «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ. Пообщавшись с клиентом я узнал, что предъявлено в обвинение только то, что было изъято у покупателя и назовем его условно – Петя.

Сам Петя к этому времени был уже осужден по ч. 2 ст. 228 УК РФ к условной мере наказания при том, что на кармане для личного потребления было около десятка пакетов марихуаны, факт сотрудничества со следствием и руководством правоохранительного органа Петя не отрицал, словом свидетель «вязанный» и ситуация плачевна.

Однако, это было ещё не все, клиент пояснил, что значительная часть найдена дома и в ходе личного досмотра. Сотрудниками правоохранительного органа для получения признательных показаний продемонстрированы НАЗ и НВД (Негласная Аудио Запись и Негласная Видео Документация), ПТП (прослушивание телефонных переговоров). За образцы голоса взяты некоторые материалы ОРМ и назначены фоноскопическая и лингвистическая экспертизы.

Когда я узнал, что изъятое у Пети находилось в почтовом конверте, полученном в адрес клиента, то мне стало особенно грустно. Но вот когда я узнал, что нам предстоит суд ХХХХХХХХХ района города ХХХХХХХХХ — «самый гуманный и справедливый суд в Кузбассе», мною не надолго овладело чувство обреченности моего клиента. Весь возможный перечень доказательств его вины в сбыте наркотических средств, был собран.

Короче говоря, ситуация хуже не куда. Понятно что предъявленное обвинение только промежуточное и что дальше будет хуже и больше, но клиент настаивал на его спасении, рассказывал о нежелании поселиться в местах лишения свободы, четко понимая что это путешествие предстоит на длительный срок. Затем рассказал мне ещё и о запасном плане — о дезертирстве в сопряженные с РФ государствами, расспрашивал когда ему лучше реализовать это план.

Утешало только то, что клиент находился под подпиской о невыезде и все предыдущие встречи со следователем пользовался ст. 51 Конституции РФ, правда сделать тоже самое с иными сотрудниками правоохранительных органов не сообразил, к великому моему сожалению.

Словом за дело я взялся, правда предварительно договорился с клиентом, что он не будет портить мне репутацию и не станет пользоваться своим запасным планом, тем более что проблему он не решит.

После этого начался кропотливый первый этап работы, были изучены все отношения клиента с Петей и встреч с ним, отношения с общими знакомыми, образ жизни клиента и его семьи, обстоятельства и события достоверно установленные следователем. Не понятно каким образом, но суд через заявление дал мне ознакомится с делом по обвинению самого Пети. Сам клиент состоял в браке и супруг был готов взять все на себя, но следователь и сотрудники этого не слушали.

Затем наступил следующий этап кропотливой работы, несколько дней я и клиент с утра и до поздней ночи формировали позицию защиты и начали с тех сведений, которые были достоверно установлены следствием и самое главное их не отрицал Петя.

На заключительной стадии предварительного следствия нам было предъявлено обвинение в совершении преступлений предусмотренных п. «б» ч.3 ст.228.1, ч.1 ст.30 п. «б» ч.3 ст.228.1, ч.1 ст.228 УК РФ и тогда мы дали показания.

Как показалось мне следователь был в замешательстве, но как обычно на предложение о прекращении уголовного преследования ответил дежурной фразой: «пускай решает прокурор». В проведении очной ставки с Петей было отказано, поскольку видите ли он боится воздействия со стороны моего клиента.

Словом, пока суть да дело, само дело незаметно подкралось к стадии ст. 217 УПК РФ и вот тут стали происходить настоящие чудеса …

В ходе ознакомления с материалами уголовного дела л.д. 2 назывался как постановление о создании следственной группы, руководство поручено нашему следователю и все бы ни чего но…

Подпись руководителя в постановлении о создании следственной группы отсутствовала. Я не поверил что такое бывает, перепроверил: посмотрел на лист, пошаркал его, повертел дело в руках, словом сделал все что можно, только не понюхал его. Понимая что заостряю внимание следователя и что вот-вот это нарушение в наглую будет устранено, продолжил знакомиться с делом.

В деле имелись ещё нарушения, нестыковки. Следователю я пояснил, что завтра мы с клиентом продолжим знакомиться с материалами дела. На самом деле в голове адвоката зрел план принести цифровую видеокамеру и зафиксировать нарушение дополнительно к цифровому фотоаппарату. Для отвода глаз заявлено ходатайство об ознакомлении с вещественными доказательствами.

На следующий день я и клиент вооружившись видеокамерой пришли к следователю, пояснив что вместо вещественных доказательств будем снова знакомится с делом. И по заранее подготовленному сценарию, где я был одновременно и режиссером, а клиент оператором, стали ещё раз знакомится с делом. Лист дела № 2 был оглашен от начала и до конца, зафиксировано что он вшит в дело и является его составной частью, что в постановлении все также как и вчера нет подписи, ровно, как и нет аналогичного постановления но уже с подписью во всем остальном деле.

Вещественные доказательства тоже порадовали себя, на некоторых из них отсутствовали пояснительные записи, точнее они были представлены отдельно от упаковки, но следователя это не смущало.

Сразу после фиксации нарушения, следователю представлено заранее подготовленное ходатайство о признании производства обыска в жилище незаконным, на том основании, что следователь, производивший его не был на это уполномочен. Постановление о создании следственной группы было не подписано и поэтому юридически оно отсутствовало. Следователь, включенный в группу этим постановлением, производить обыск не мог. К данному ходатайству был приобщен носитель с фиксацией видеозаписи допущенного нарушения. Таким образом, у нас напрочь «отлетал» один из трех эпизодов преступления, не панацея, но все равно приятно. Договорившись со следователем о том, что ответ на ходатайство заберем завтра, мы расстались.

На следующий день мы пришли с клиентом и тут опять начались чудеса… Дело в том, что ходатайство разрешено следователем не в нашу пользу, в основаниях для отказа в удовлетворении ходатайства следователь сослался на техническую ошибку, которая уже устранена. Я не удивился тому, что и такое бывает, открыл дело и убедился, что в постановлении подпись уже имеется, однако, по моему мнению, ловушка для следователя захлопнулась.

Все с той же предусмотрительно подготовленной видеокамерой мы зафиксировали наличие подписи в постановлении и стали расспрашивать, что теперь будет делать следователь.

Задали вопрос, какая норма права позволяет следователю устранять нарушения на стадии ст.217 УПК РФ, поскольку в этой стадии у него только обязанности: ознакомить и направить дело прокурору?

Что будет теперь с руководителем, который задним числом в полгода создал следственную группу, то есть сам совершил преступление предусмотренное ст.285 или ст. 286 УК РФ?

Что будет со следователем который без поручения руководителя ходит по квартирам и переворачивает их проводя обыски? 

Что будет делать сама следователь со своей репутацией и отношением прокурора после того, как в ходе судебного заседания выяснится, что фактически в деле имелись нарушения закона на грани совершения преступления?

В общем, масса вопросов, цель которых направить предварительное следствие в нужное русло и это русло в виде дополнительного вопроса, было озвучено следователю. Расстались мы на том, что были заявлены дополнительные ходатайства, связанные с нарушением требований УПК ответы на которые опять отложены до завтра.

Перед уходом я все же озвучил следователю наше русло — вопрос, а именно было бы справедливо чтобы Петя все же нашел смелости и признался в оговоре моего клиента из-за личных неприязненных и рассказал, что в действительности мой клиент вовсе не сбытчик, а надежный помощник и просто хороший человек, который в складчину помогает страждущим в приобретении того, оборот которого запрещен Законом, то есть изъятого у Пети.

На следующий день наш следователь дал ответ, что Петя готов во всем признаться, готов рассказать о помощнике, однако для этого самому помощнику надо бы признаться в пособничестве на хранение.

Предложенный вариант всех устроил, в заключении можно сказать, что Петя признался в оговоре, рассказал все в красках о давно случившемся конфликте, рассказал про надежного помощника и все такое. Чтобы не вводить никого в заблуждение из дела растворились НАЗ и НВД, частично ПТП, некоторые экспертизы, ещё из дела растворились достаточно интересные показания клиента в свою защиту (а может я их просто не заметил) и появились признательные в хранении. Про отсутствие подписи в постановлении о создании следственной группы тоже никто не вспомнил.

Ещё хотел бы отметить, что шансы на успех могут быть в любом, даже в самом безнадежном деле. Успех в деле о котором я только что рассказал, на мой взгляд, определен не только одной роковой ошибкой следователя, но и выбранной позицией защиты, которая все следствие поставила под сомнение.

Приговор в отношении клиента вынесен в особом порядке по ч.5 ст.30 ч.1 ст. 228 и ч.1 ст.228 УК РФ назначено наказание в виде 2 лет условно, вместо предполагаемых 8 реальных лет лишения свободы.
Фамилия клиента и факультативные признаки преступления по которым он может быть идентифицирован из представленного материала изъяты по его прямому указанию, ровно, как и позиция защиты. Фамилия следователя и отдел, в котором он работает, фамилия его руководителя, изъяты по причине деликатности самого дела.