Дело по оспариванию решения о ликвидации юридического лица. Суд первой инстанции применяет несуществующие нормы, а апелляция выдумывает обстоятельства, которых не было

Мой клиент имел к юридическому лицу денежное требование, установленное определением арбитражного суда в рамках дела о банкротстве. Длительное время исполнительный лист к взысканию не предъявлялся. Решив все же направить его в службу судебных приставов, он предварительно запросил в налоговой инспекции выписку из ЕГРЮЛ (дело было в 2017 году и получение выписки с сайта ФНС еще не имело такого распространения как сейчас).

Получив выписку, он с удивлением обнаружил, что компания-должник уже полтора года как ликвидирована. Так как никакие выплаты с ним не производились, стало очевидно, что в ликвидационный баланс, направленный в налоговую, требование перед моим клиентом включить “забыли”. В связи с этим, было принято решение оспорить запись о ликвидации. 

Изучив судебную практику, я пришел к выводу, что ситуация однозначная и дело, в общем-то, простое. Имелась практика Арбитражного суда Дальневосточного округа по делу № А51-14606/2017, в рамках которого рассматривался идентичный спор. Кассационный суд в своем постановлении четко и понятно разъяснил — если ликвидационный баланс не содержит сведений об имеющейся кредиторской задолженности, он не соответствует критерию достоверности и решение о ликвидации, принятое на основании такого баланса, является недействительным.

Налоговый орган, привлечённый для участия в деле в качестве заинтересованного лица, в первом же судебном заседании представил ликвидационный баланс, в котором не было упоминаний про задолженность перед моим клиентом, то есть наши предположения полностью подтвердились.

Ситуация, с учетом практики кассационного суда, стала предельно ясной и понятной. Я полагал, что заседание — два и решение в нашу пользу будет вынесено. По итогу — полгода, 8 заседаний и отказ в удовлетворении требований. Свое решение суд мотивировал тем, что нами был пропущен трехмесячный срок, установленный законом на обжалование ненормативных правовых актов.

Этот срок установлен ст. 198 АПК РФ, которая звучит следующим образом: “Заявление о признании ненормативного правового акта недействительным может быть подано в арбитражный суд в течение трех месяцев со дня, когда гражданину, организации стало известно о нарушении их прав и законных интересов”.

То есть в законе прямо указано — трехмесячный срок начинает течь с того момента, когда лицо узнало о нарушении своих прав, в нашем случае — узнало о факте ликвидации. Не должно было узнать, как это установлено, например, в отношении исковой давности, а именно узнало. И никаким иным образом данную норму толковать в принципе невозможно.

О ликвидации клиент узнал 26.07.2017 г., когда получил выписку из ЕГРЮЛ, заявление в суд поступило 02.10.2017 г., т.е. в пределах трехмесячного срока. Никаких доказательств, свидетельствующих о том, что он знал о ликвидации ранее 26.07.2017 г., в материалах дела не было. Следовательно, в силу буквального толкования вышеуказанной статьи срок на обращение в суд пропущен не был.

Но у судьи было другое мнение. В решении было указано следующее: “Заявитель должен был узнать о нарушении своих прав и законных интересов сразу после внесения соответствующей записи в ЕГРЮЛ, то есть срок на обжалование решения регистрирующего органа начинает исчисляться с даты вынесения такового решения“ (орфография сохранена).

То есть судья, фактически, по своему усмотрению немного изменила ст. 198 АПК РФ и сделала вывод, что срок исчисляется не с того момента, когда лицо узнало о незаконном решении, а с того момента, когда должно было узнать о его принятии в момент публикации в ЕГРЮЛ.

Запись о ликвидации была внесена в реестр 05.04.2016 г., в суд мы обратились 02.10.2017 г., то есть,  если исходить из логики судьи, за пределами установленного законом срока. Естественно, с таким подходом мы не согласились и решение было обжаловано.

Во второй инстанции добиться справедливости также не удалось. Судьи апелляции мало того, что согласились с нормотворчеством нижестоящего суда, они пошли еще дальше.

Во-первых, они в рамках спора о признании недействительным ненормативного правового акта применили положения ст. 196 ГК РФ, ст. 197 ГК РФ, ст. 200 ГК РФ, в которых речь идет об исковой давности. Тот факт что само название кодекса — гражданский, как бы намекает на то, что он регулирует гражданско-правовые отношения, их абсолютно не смутил.

Но на полумерах они решили не останавливаться, и чтобы было еще интересней, выдумали обстоятельства, которых не было — в апелляционном постановлении было указано, что юридическое лицо исключено из реестра как недействующее по решению налогового органа, а не ликвидировано в общем порядке по решению участников, как это было в действительности.

Такой подход судов двух инстанций меня, мягко говоря, немало удивил. Естественно, дальше последовала кассация. Кассационный суд творчество коллег из нижестоящих судов не оценил, судебные акты отменил и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в том же составе.

При повторном рассмотрении у меня возникло ощущение, что судья просто не хочет выносить решение и наконец-то завершать это дело — прошло три заседания, а с мертвой точки мы так и не сдвинулись.

В итоге, решение в нашу пользу все же было вынесено, но уже другим судьей, которому это дело было передано на рассмотрение в связи со сменой состава суда. А смена состава была произведена в связи с назначением нашей судьи на другую должность — на должность судьи кассационной инстанции Дальневосточного округа.

Вот такой “хэппи энд”.