Условное наказание, по 10 новым эпизодам части 4 ст. 159 УК РФ, при наличии прошлого осуждения по аналогичной статье, пять лет назад. Психология, оттачивание навыков, прения и внимательность к материалам дела

Иногда бывают почти безвыходные ситуации, по уголовным делам. Я хорошо помню, как один бывший судья из региона, с которым я имел возможность посоветоваться, по этому делу, сказал мне: «Иланд, я бы их посадил, тут ничего не сделаешь, даже ч.4 ст. 27 УПК, не применить». ⠀

Сложность заключалась в следующем. Ко мне обратилась женщина. Почти 5 лет назад,  Бутырский районный суд Москвы, осудил ее и этих же  подсудимых, к почти 4,5 годам лишения свободы. Она отсидела почти весь срок в колонии. Бывшая учительница средней школы, интеллигентный человек. 

Жаль, что я не защищал ее в том прошлом деле, наличие состава преступления, там было очень и очень спорным. После задержания лиц, их отправили в ИВС.Следствие, использовало это, как давление и ряд обвиняемых, дал признательные показания, в обмен на подписку о невыезде, в том числе и моя будущая подзащитная, с которой ещё и заключили  просто смехотворное досудебное соглашение. 

По условиям соглашения, прокуратура обязалась…нет, не просить суд применить 64 или 73, а просто, учесть наличие смягчающих обстоятельств…именно так. ⠀В итоге, они все признались. Тогда предъявили обвинение по тридцати с лишним эпизодам мошенничества, совершенного в составе организованной группы. Каждый эпизод отдельно по ч.4 ст. 159 УК.

Каждый — до 10 лет лишения свободы. Никакого длящегося, единого преступления. Всех обвиняемых спустя время осудили.⠀Прошло почти  пять лет. Моя подзащитная освободилась и через несколько месяцев ее и остальных осуждённых, снова вызвали в полицию. Им сообщили, что следствие нашло ещё 10 потерпевших, которых тогда установить не удалось и поэтому придётся направить ещё одно дело в суд.

Для них это был, как гром, среди ясного неба. Снова, предъявили десять эпизодов мошенничества, в составе организованной группы, каждый по ч.4 ст. 159 УК РФ. Надо сказать, что на мой взгляд, состав преступления в прошлом деле, и в нынешнем деле — отсутствовал.

Суть мошенничества, заключалась в следующем. 
Маленькая фирма, в которой они работали, продавала пластыри, для лечения суставов. Причём никто не проверил, оказывают ли они лечебное действие или нет. Сотрудники колл-центра, обзванивая людей, часто пенсионеров, предлагали приобрести эти пластыри. Будущие потерпевшие перечисляли деньги на карты физических лиц, и получали заказанный товар почтой. Все до единого. 

Фактически, хищения денег путём обмана — не было. Следствие придралось к тому, что сотрудники фирмы не имели медицинского образования, и активно предлагали товар, уговаривая его приобрести, представляясь специалистами, с медицинским образованием.

И следствие направило в суд, второе уголовное дело. Несколько из новых эпизодов, отличались от прошлого дела, и были нему пользу обвиняемых. Якобы трое потерпевших, перечислили деньги повторно, так как им позвонили и сказали, что за ним числится долг, и если они не переведут дополнительные суммы, то «долг передадут коллекторам». 

Прошлое дело, преюдиция, как балласт тянет вниз, связывает, и не даёт линии защиты, почти никакого манёвра. Что делать? Не признаваться им? Но есть прошлое дело, там все почти тоже самое, и есть приговор, не обжалованный и вступивший в силу, после полного признания. 

Просить прекратить дело по ч.4 ст. 27 УПК РФ, почти бесполезно, ведь преступление не длящееся, как и в прошлом деле. Каждый эпизод отдельно, и нельзя ссылаться на повторное привлечение, за то же самое преступление. 
 Ходатайство об этом (я сам знал, что оно слабое)  суд не удовлетворил. Но это был пробный шар. 

Тяжелая ситуация. Можно сказать — безвыходная. Я был единственным защитником по соглашению. При этом, моя подзащитная не являлась директором фирмы. Она была лишь руководителем колл-центра.  Все остальные подсудимые, в том числе и генеральный директор, разочарованные из-за прошлого дела, в защите, прокуратуре, системе правосудия, даже не стали искать себе других защитников, возможно также из-за сложного финансового положения. 

Им назначили защитников, которые приходили  и уходили, менялись часто, мелькая в калейдоскопе зала судебного заседания. Процесс шёл больше года.Судья Лисовицкий Сергей Павлович, рассматривал дело. Он спокойно выслушивал всех. Редко даже улыбался, шутил, и это вселяло надежду. Судья  способный улыбаться и шутить, как минимум — не злой человек.

Возможно это было связано и с тем, что с самого начала, подсудимые были настроены очень спокойно, так как их уверили в следствии, что никого не посадят, а новые эпизоды поглотят старое дело.  Они даже заявили, что сожалеют, о невозможности   особого порядка, и сказали: «мы бы на него пошли, как в прошлый раз…»

Я внимательно изучал судью, пытался предугадать, какой приговор он вынесет. Судья бывал и строгим, (один раз, причём да дело, даже выставил за дверь одного из подсудимых, который нервничая, пререкаясь, перебивал прокурора). Судебные заседания часто переносились, то кто-то из подсудимых заболеет. То адвокаты по назначению часто не приходили, принимая заявку.

Судья заметно нервничал. Писал даже в Адвокатскую палату Москвы письмо, чтобы помогли с явкой назначенных защитников. Без толку. Заявка может быть только через сайт. Сорванных заседаний было не меньше 10, если не больше.
Со своей стороны я разработал комплекс действий, для создания положительного образа защиты. 

Мест для адвокатов не хватало, как обычно, по левую руку судьи, был стол, но там могли уместиться только четверо защитников. Поэтому остальные адвокаты сидели вперемежку на скамьях, вместе с подсудимыми. Чаще, я занимал место не у стола защиты, не выпячиваясь, что я адвокат по соглашению, а среди остальных. 

Благо стеклянная клетка была пустой и грозно подглядывала на подсудимых своим страшным видом.  Я не сорвал ни одного процесса. Приходить старался вовремя, в костюме и галстуке. Летом в жару, без галстука, но в строгой рубашке и брюках. Никаких джинс. Нас встречают по одёжке, поверьте. Даже если жара, хотя бы на первые два-три заседания, приходите в костюме и галстуке. Фактор первого впечатления. 

Часто заседания начинались с опозданием на час. Даже когда дата заседания, совпадала с апелляцией, я не просил перенести суд.  Моя подзащитная писала письменное ходатайство о том, что не против участия другого защитника. Четыре раза минимум, меня выручали мои коллеги, которые приходили в суд вместо меня. Все это было в период монотонного оглашения прокурором материалов  дела, почти 30 томов.

Конечно я вслух говорил об этом, в момент  обсуждения следующей даты, я говорил суду, что у меня апелляция, и если перенеси нельзя, вместо меня придёт коллега.  Что поделать. Но подчёркивал старания с нашей стороны. Психологические уступки и компромисс. 

Я даже предложил суду, выписать ещё один ордер, на кого нибудь из подсудимых, бесплатно, чтобы подстраховать неявку одного из назначенных адвокатов, но суд не согласился. Хотя показания были аналогичными и интересы совпадали. А именно часто не явка одного из адвокатов, приводила к тому, что все 20 человек, подсудимых и адвокатов, расходилось по своим делам, потратив половину дня в суде без толку. 

В связи с тем, что почти все потерпевшие были из других регионов, и других материалов было много, особенно всяких прослушек телефонных переговоров (на 99 процентов, не имеющих никакого доказательственного значения) почти год, шло оглашение материалов дела. Спустя время, судья сказал, что это его последнее дело и он уходит на пенсию. 

По ходатайству защиты были оглашены очень интересные и значимые материалы дела. Заявления потерпевших из разных регионов, но все напечатанные на принтере, с одинаковым текстом, и непонятно как, поступившие в дело.  Одно из объяснений потерпевших, было датировано 2016 годом! А значит версия следствия, что личности не всех потерпевших, смогли установить в прошлом деле, была полностью опровергнута. 

Я прямо сказал об этому в суде, часть потерпевших отложили в долгий ящик, чтобы в конце года, поднять показатели раскрываемости. Ни один из потерпевших не явился в суд. Понимая, что рано или поздно, их показания все равно огласят, мы даже согласились на оглашение показаний, без всяких условий и выклянчивания  преференций. 

За время процесса, сменилось 5 гособвинителей (прокуроров).⠀Последний гособвинитель, балагурил, шокировал всех своими  коронными фразами, например: «у нас в нашем деле, есть потерявшаяся овца, иск потерпевшего, ваша честь!» и другими перлами юриспруденции.⠀Из-за чего судья часто смотрел на него удивлённо. 

В прениях, прокурор с легкостью, в благостном настроении духа,  попросил всех приговорить к 4 годам колонии общего режима…⠀У всех был шок.Судья спросил, «ну что, кто первым будет выступать в прениях?!».⠀Заминка. Никто не вызвался, не все успели подготовиться. Я пошел первым к трибуне и обращаясь только к суду, все высказал в прениях.

Никогда не смотрю на гособвинителя, только на судью. (Аналогично в гражданском процессе, никогда не смотрю на оппонента, даже если с его стороны, поступает вопрос). Решил  выступать первым, также для реализации принципа первого впечатления. А также для своеобразного «пролома», куда ринутся последователи. 

Надо сказать, что к прениям я готовился давно, мысленно проговаривая, репетируя, в своём воображении, не только фразы, но интонации, настрой, паузы, и расстановку акцентов. Текст я приготовил, но не читал и не заглядывал а него, позволяя небольшие отступления. (Прения, я прилагаю к публикации). 

Тут было важно достучаться до судьи. Я понимал, что это его последнее дело. И тут есть шанс, возможно судья, не будет жёстким. Может он хочет уйти достойно. На зачитывание по тексту, и Станиславский не поверил бы. А здесь похуже Станиславского, судьба людей решалась. 

Перед этим, я посмотрел на видео своего выступления, на апрельской конференции Праворуб (ещё раз хочу сказать спасибо организаторам, за возможность выступить!), и мне оно честно не понравилось. Я выглядел, как злой, дядя, абъюзер юриспруденции.  Понял одно, работать над собой дальше, как всегда. 

Летом я прошёл дополнительные курсы по психологи, самогипнозу и просто азам гипноза, у одного генерала медицинской службы времён СССР, в отставке. Также, приобрёл  неплохой курс ораторского искусства и речи. Оттачивал навыки. Выступал я стоя у трибуны, положил обе руки на неё, немного вытянув перед собой, с небольшим наклоном вперёд. Во время моментов, убеждающих суд, смотрел в глаза судье. В секундные паузы, в моменты, когда говорил о сложности положения защиты, задумчиво смотрел на секунду немного вниз. 

Судья оглашал приговор два дня. Результат: всем условно. Из адвокатов, на оглашение приговора пришёл я и один из защитников по назначению. Когда подсудимые ( более половины женщины) узнали, что их не отправят в колонию, они от радости повскакивали с мест и стали благодарить судью! Судья сказал, не стоит обжаловать приговор, я вам не советую! Кстати, приговор прокуратура не обжаловала, он вступил в силу. 

Спустя несколько дней, я заехал  забрать приговор. В зале заседания председательствовал какой то молодой судья. Помощник сказал, что наш, ушел на пенсию, но ещё в своём кабинете. 

Не мог не попросить помощника, разрешения зайти и попрощаться с судьей. Зашёл и сказал, что хочу выразить уважение судье. Что для меня было честью участвовать с ним в одном деле. Мы обменялись крепким рукопожатием.