Продолжаем серию публикаций о судебной практике нашего адвокатского бюро. На этот раз расскажу об одном наследственном споре, который первоначально представлялся нам достаточно простым, но в итоге преподнёс несколько неприятных сюрпризов.
Причём самый главный сюрприз ожидал нас уже после вынесения решения суда первой инстанции.
Но обо всём по порядку.
Наследство, автомобиль и две претендентки
В апреле 2025 года к нам в бюро за юридической помощью обратился мужчина, назовём его Матвей. Он рассказал, что в декабре 2024 года умер его родной брат, после смерти которого открылось наследство.
Наследниками первой очереди являлись супруга умершего и его пожилая мать. Именно в интересах последней и обратился к нам Матвей.
Между наследниками возникли разногласия относительно одного автомобиля Hyundai Solaris 2021 года выпуска, стоимостью 1 920 000 рублей.
Дело в том, что незадолго до смерти наследодатель приобрёл указанный автомобиль по договору купли-продажи, однако зарегистрировать его на своё имя в ГИБДД не успел.
Супруга умершего обратилась в суд с иском о включении автомобиля в наследственную массу и признании права собственности.
Предлагаемый ею порядок распределения долей был следующим.
Поскольку автомобиль приобретён в период брака, 1/2 доля является супружеской и разделу между наследниками не подлежит. Оставшаяся половина должна быть распределена между двумя наследниками первой очереди — супругой и матерью умершего — в равных долях.
Таким образом, супруга претендовала на 3/4 автомобиля, а матери наследодателя оставалась 1/4 доля.
На первый взгляд всё достаточно логично. Автомобиль приобретён в браке, следовательно, действует презумпция совместной собственности супругов.
Однако имелось одно весьма существенное обстоятельство.
Автомобиль был приобретён после гибели сына наследодателя, участвовавшего в специальной военной операции. В связи с гибелью военнослужащего его родителям были произведены соответствующие денежные выплаты.
Причём каждый из родителей получил выплаты самостоятельно и распорядился ими по своему усмотрению.
По словам нашего доверителя, его брат приобрёл спорный автомобиль именно на денежные средства, полученные в связи с гибелью сына, а не на совместные накопления супругов.
И вот здесь возникал уже совсем другой правовой вопрос.
В соответствии с пунктом 2 статьи 34 Семейного кодекса РФ к общему имуществу супругов относятся, в частности, денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения.
Следовательно, если автомобиль приобретён исключительно на личные денежные средства одного из супругов, имеющие специальное целевое назначение, то само по себе приобретение автомобиля в период брака ещё не делает его совместной собственностью.
При таком подходе никакой супружеской доли в автомобиле не возникает, а всё транспортное средство включается в наследственную массу и распределяется между двумя наследниками первой очереди поровну.
То есть по 1/2 доле каждому.
Вот, собственно, и вся первоначальная правовая конструкция.
Из третьего лица — в соответчики
Изучив исковое заявление и обстоятельства приобретения автомобиля, мы с коллегами решили взяться за дело.
Тем более что оно представлялось нам не особенно сложным и уж точно не слишком продолжительным.
Забегая вперёд, отмечу, что относительно продолжительности мы глубоко заблуждались.
Первоначально мать наследодателя участвовала в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований.
На первом судебном заседании мы заявили ходатайство о привлечении её в качестве соответчика, а впоследствии предъявили встречный иск.
Суть встречного иска сводилась к следующему: мы не оспаривали необходимость включения автомобиля в наследственную массу, однако возражали против выделения супруге наследодателя супружеской доли.
Мы просили признать за матерью умершего право собственности в порядке наследования на 1/2 долю автомобиля, поскольку считали, что транспортное средство приобретено исключительно за счёт личных целевых выплат наследодателя.
При этом мы ссылались на положения ст. 34 СК РФ, а также на правовую позицию, изложенную в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 05.11.1998 № 15, согласно которой имущество, приобретённое в период брака на личные средства одного из супругов, не является общим совместным имуществом.
Сразу отмечу один процессуальный момент.
Почему-то тогда мы решили не предъявлять самостоятельные требования от имени третьего лица, а пошли именно по пути встречного иска, предварительно изменив процессуальное положение нашей доверительницы.
В тот момент мне такой вариант представлялся более правильным.
Хотя, если посмотреть на ситуацию сегодня, вполне можно было рассмотреть и другой процессуальный путь — предъявление третьим лицом самостоятельных требований относительно предмета спора.
Но решение было принято, встречный иск предъявлен, и оставалось самое главное — доказать происхождение денежных средств.
Откуда взялись деньги?
Наш доверитель последовательно утверждал, что никаких значительных совместных накоплений у супругов не было и приобрести автомобиль за счёт таких накоплений наследодатель попросту не мог.
Мы ему верили.
Но, как известно, доверие к доверителю и доказательства по гражданскому делу — вещи несколько разные.
Истец, напротив, настаивала, что автомобиль приобретён за счёт совместно нажитых денежных средств, якобы накопленных супругами в период брака.
При этом убедительных доказательств наличия таких накоплений, по нашему мнению, представлено не было.
Здесь отмечу ещё одно любопытное обстоятельство.
Во время предварительной беседы, когда протокол судебного заседания не вёлся и истец участвовала без представителя, она фактически подтвердила, что автомобиль приобретался на деньги, полученные наследодателем в связи с гибелью сына на СВО.
Однако уже в судебном заседании, куда истец явилась с представителем, позиция изменилась.
Теперь речь шла исключительно о совместных накоплениях супругов.
Разумеется, ссылаться на сказанное во время беседы как на надлежащим образом зафиксированное признание обстоятельств мы не могли.
Поэтому решили идти другим путём.
Необходимо было установить движение денежных средств по банковским счетам наследодателя: когда, от кого и в каком размере поступали деньги, а главное — какие именно средства использовались при приобретении автомобиля.
Для этого заявлялись соответствующие ходатайства об истребовании доказательств.
И началось ожидание.
Четыре миллиона рублей. Неприятный сюрприз
Пожалуй, основная часть судебного разбирательства в первой инстанции свелась к ожиданию ответов на судебные запросы.
Одно заседание сменялось другим. Ответы поступали далеко не так быстро, как хотелось бы. Судебное разбирательство неоднократно откладывалось.
Наконец поступил ответ Департамента социального развития Тюменской области, согласно которому наследодателю была перечислена единовременная выплата в размере 1 500 000 рублей в связи с гибелью сына.
Казалось бы, вот оно — подтверждение нашей позиции.
Однако затем поступили банковские сведения, из которых следовало, что после зачисления указанной суммы остаток на счёте наследодателя составил 4 000 000 рублей.
Получалось, что до поступления целевой выплаты на счёте уже находились 2 500 000 рублей.
А вот происхождение этих денег из оглашённых судом сведений оставалось непонятным.
И здесь возникла проблема.
Ведь если 1 500 000 рублей действительно являлись целевой выплатой, то остальные 2 500 000 рублей теоретически могли оказаться совместными накоплениями супругов.
А стоимость автомобиля составляла 1 920 000 рублей.
Таким образом, одних только сведений о выплате 1 500 000 рублей для подтверждения нашей позиции было недостаточно.
Признаюсь, такой поворот событий нас не обрадовал.
Особенно с учётом того, что наш доверитель и его мать продолжали категорически отрицать возможность существования подобных накоплений.
Самое интересное заключалось в том, что электронный ответ на судебный запрос поступил на диске буквально перед последним судебным заседанием.
Судья открыла диск непосредственно в заседании и огласила содержащиеся в нём сведения.
Заранее полноценно ознакомиться с электронными документами у сторон возможности не было.
После исследования остальных материалов дела судебное разбирательство завершилось.
Суд удалился в совещательную комнату.
И вернулся с решением, которым признал за супругой наследодателя право на 3/4 автомобиля, а за нашей доверительницей — только на 1/4.
Встречные требования в части включения автомобиля в наследственную массу были удовлетворены, но в главном для нас вопросе — о признании за матерью права на половину автомобиля — суд отказал.
Вот такой получился результат.
А что было на диске?
Разумеется, ни нас, ни доверителя такой исход не устраивал.
Тем более что оставалось ощущение: что-то мы всё-таки упустили.
Наш доверитель продолжал утверждать, что никаких 2 500 000 рублей совместных накоплений у его брата не было.
И мы решили внимательно изучить тот самый диск.
Для начала необходимо было получить мотивированное решение суда и ознакомиться с материалами дела.
А вот с этим возникли новые сложности.
Решение было вынесено 11 июня 2026 года, а в окончательной форме, согласно указанной в нём дате, изготовлено 26 июня.
Однако копию решения мы смогли получить только 22 августа 2026 года, а ознакомиться с материалами дела — 25 августа.
За это время нами неоднократно подавались заявления о выдаче решения и предоставлении возможности ознакомиться с делом.
В том числе мы просили предоставить электронный ответ на судебный запрос.
Но получить доступ к необходимым материалам удалось лишь спустя более двух месяцев после вынесения решения.
И вот наконец мы открыли тот самый диск.
Признаюсь, содержание банковской выписки вызвало у нас одновременно удивление и некоторое недоумение.
Оказывается, происхождение всех четырёх миллионов рублей было прямо указано в документе, который уже находился в материалах дела!
Согласно выписке, 30 августа 2024 года на счёт наследодателя поступили 2 500 000 рублей от структуры Министерства обороны РФ.
Назначение платежа — единовременная выплата члену семьи погибшего военнослужащего в соответствии с Указом Президента РФ от 05.03.2022 № 98.
Затем, 13 сентября 2024 года, поступили ещё 1 500 000 рублей от Департамента социального развития Тюменской области.
Назначение платежа — единовременная денежная выплата семье погибшего военнослужащего в связи с участием в специальной военной операции.
Итого:
2 500 000 + 1 500 000 = 4 000 000 рублей.
Никаких совместных накоплений!
Более того, согласно выписке, на начало исследуемого периода остаток по счёту составлял ноль рублей.
А 15 октября 2024 года наследодатель снял со счёта наличные денежные средства в размере 2 920 000 рублей.
Именно 15 октября 2024 года был заключён договор купли-продажи спорного автомобиля стоимостью 1 920 000 рублей.
То есть совпадали не только суммы, но и дата снятия наличных с датой приобретения автомобиля.
Вот теперь картина складывалась совершенно иначе.
И самое примечательное: речь шла не о каком-то новом доказательстве, которое мы раздобыли уже после проигранного дела.
Доказательство находилось в материалах дела на момент вынесения решения суда первой инстанции.
Нужно было лишь внимательно исследовать его содержание.
Апелляционная жалоба. Арифметика против презумпции
После изучения банковской выписки сомнений в необходимости апелляционного обжалования у нас уже не оставалось.
Основной довод жалобы заключался в том, что суд первой инстанции неправильно установил источник происхождения денежных средств, за счёт которых был приобретён автомобиль.
Суд исходил из того, что целевой характер подтверждён только в отношении 1 500 000 рублей, а происхождение остальных 2 500 000 рублей не установлено.
Между тем банковская выписка, находившаяся в материалах дела, прямо подтверждала целевой характер обеих выплат.
Кроме того, мы обратили внимание апелляционной инстанции на то, что в дальнейшем на счёт наследодателя поступали и другие выплаты, связанные с гибелью сына, в том числе от страховой организации.
Таким образом, исследованные поступления на счёт имели специальное назначение и не являлись обычными доходами супругов.
В жалобе мы также указали, что в силу пункта 2 ст. 34 СК РФ денежные выплаты, имеющие специальное целевое назначение, не относятся к общему имуществу супругов.
Каждый из родителей погибшего военнослужащего являлся самостоятельным получателем соответствующих выплат.
Супруга наследодателя получила причитающиеся ей денежные средства, а наследодатель — свои.
Следовательно, приобретение им автомобиля за счёт лично полученных целевых выплат не создавало у супруги права на дополнительную супружескую долю в этом имуществе.
Отдельно мы ссылались на нарушение судом положений статей 67 и 198 ГПК РФ, поскольку существенное письменное доказательство, находившееся в деле, фактически не получило надлежащей оценки.
А расчёт наследственных долей был предельно простым.
Если автомобиль не является совместной собственностью супругов, то он полностью включается в наследственную массу.
При наличии двух наследников первой очереди каждый получает по 1/2 доле.
Именно такого результата мы добивались с самого начала.
Ещё один процессуальный вопрос
Однако прежде, чем апелляционная инстанция могла рассмотреть наши доводы, необходимо было решить вопрос о восстановлении пропущенного срока обжалования.
Как уже отмечал, мотивированное решение суда мы получили лишь 22 августа, а возможность ознакомиться с материалами дела — 25 августа 2026 года.
При этом срок апелляционного обжалования к тому времени уже истёк.
Поэтому одновременно с апелляционной жалобой было подготовлено ходатайство о восстановлении процессуального срока.
В нём мы подробно изложили хронологию обращений в суд, указали даты поданных заявлений, обстоятельства получения решения и ознакомления с делом.
Особо подчеркнули, что без доступа к электронному ответу на судебный запрос мы объективно не могли подготовить мотивированную апелляционную жалобу, поскольку именно этот документ содержал сведения, опровергающие ключевой вывод суда первой инстанции.
Ссылались на положения ст. 112 ГПК РФ и разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22.06.2021 № 16.
В итоге срок был восстановлен, а жалоба рассмотрена по существу.
И всё-таки по половине!
9 ноября 2026 года Тюменский областной суд рассмотрел нашу апелляционную жалобу.
На этот раз результат оказался именно таким, на который мы рассчитывали с самого начала.
Решение суда первой инстанции в обжалуемой части было отменено. Апелляционная инстанция разрешила спор о распределении долей в автомобиле в соответствии с нашей правовой позицией — по 1/2 доле каждому наследнику.
Таким образом, наша доверительница получила право на половину автомобиля вместо первоначально признанной за ней четверти.
Конечно, речь шла не о многомиллионном наследстве, а всего лишь об одном автомобиле стоимостью менее двух миллионов рублей.
Но дело оказалось интересным.
Особенно с учётом того, что доказательство, позволившее нам обосновать апелляционную жалобу, находилось в материалах дела ещё до вынесения первоначального решения.
И, пожалуй, главный вывод из этой истории заключается в следующем.
Иногда для изменения результата дела вовсе не требуется искать новые доказательства. Достаточно внимательно изучить те, которые суд уже получил, но почему-то не оценил.
Ну и ещё один вывод, уже из собственного опыта: если дело с самого начала кажется простым и недолгим, не стоит слишком доверять первому впечатлению.
В нашем случае один автомобиль, два наследника и один компакт-диск обеспечили нам весьма продолжительное судебное разбирательство.
Зато результат того стоил.
На момент подготовки настоящей публикации мотивированное апелляционное определение ещё не изготовлено. Поэтому пока ограничусь ссылкой на карточку дела в Тюменском областном суде. После получения судебного акта обязательно дополню публикацию.
Иногда для изменения результата дела не требуется искать новые доказательства. Достаточно внимательно изучить те, которые суд уже получил, но почему-то не оценил.
Ну и, конечно, очередной раз убедились: если дело с самого начала кажется простым и недолгим, не стоит слишком доверять первому впечатлению.
В нашем случае один автомобиль, два наследника и один компакт-диск обеспечили нам более года судебных разбирательств.
Зато результат того стоил.
