Превышение должностных полномочий в Российской армии. Приговор по пункту «а» части 3 статьи 286 УК РФ

«Примите решение, за которое Вам впоследствии не будет стыдно». Из прений.
 
Я долго думал, стоит ли выставлять в Интернете, это дело. Этот Приговор. Решил, что — да, это сделать необходимо.

Моего доверителя, по приговору Выборгского гарнизонного военного суда от 10 января 2013 года, под председательством федерального судьи Шеланова О.А., военнослужащего войсковой части 0000, капитана ХХХХХ, признали виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ и  назначили наказание, в виде  4 (четырёх) лет лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с руководством подчиненными, сроком на 3 (три) года и лишением воинского звания капитан.

Из описательно-мотивировочной части обжалуемого приговора следует, что  ХХХХХХ, «нарушил требования ст.16, 19 и 67 Устава внутренней службы, ст. 3 Дисциплинарного устава Вооружённых Сил РФ», при этом суд  не привел в приговоре, при формулировке обвинения, какими нормативными правовыми актами, иными документами установлены права и обязанности обвиняемого должностного лица, и превышение какими конкретно из этих прав и обязанностей вменяется ему в вину, то есть суд, в нарушение ст. 307 УПК РФ не указал круг должностных полномочий, их закрепление.

В соответствии с п. 22  Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 года N 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», при рассмотрении уголовных дел о преступлениях, предусмотренных статьей 286 УК РФ, судам надлежит выяснять, какими нормативными правовыми актами, а также иными документами установлены права и обязанности обвиняемого должностного лица с приведением их в приговоре, и указывать, превышение каких из них вменяется ему в вину, со ссылкой на конкретные нормы (статью, часть, пункт).

Между тем, согласно п. 6, п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 года № 1 «О судебном приговоре» обвинительный приговор требует чёткого указания конкретных преступных действий и подлежит составлению в ясных и понятных выражениях, с точными формулировками и разъяснениями специальных терминов.

Посмотрим, к примеру, содержание статьи 16 Устава внутренней службы Вооружённых Сил РФ, на которую сослался суд в приговоре (замечу, что суд не вправе конкретизировать обвинение, ухудшающее положение обвиняемого).

В этой статье, 8 абзацев (или пунктов, как хотите называйте).
· Читаем, к примеру, некоторые: «Защита государственного суверенитета и территориальной целостности Российской Федерации, обеспечение безопасности государства, отражение вооруженного нападения, а также выполнение задач в соответствии с международными обязательствами Российской Федерации составляют существо воинского долга, который обязывает военнослужащего:

· быть верным Военной присяге (обязательству), беззаветно служить народу Российской Федерации, мужественно и умело защищать Российскую Федерацию;
· совершенствовать воинское мастерство, содержать в постоянной готовности к применению вооружение и военную технику, беречь военное имущество;
· быть дисциплинированным, бдительным, хранить государственную тайну;
· соблюдать общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации.
 
Таким образом, суд посчитал, сославшись на статью 16 Устава, что мой подзащитный всё нарушил вышеизложенное? Конечно, нет. Тогда что он нарушил? За что осуждён?
Статья 67 Устава внутренней службы Вооружённых Сил РФ, на которую так же суд сослался в приговоре, содержит  уже 13 абзацев.

Вот некоторые из них:

· «Начальники и старшие, обращаясь по вопросам службы к подчиненным и младшим, называют их по воинскому званию и фамилии или только по воинскому званию, добавляя в последнем случае перед воинским званием слово «товарищ».
· Например: «Рядовой Петров», «Товарищ рядовой», «Сержант Кольцов», «Товарищ сержант», «Мичман Иванов».
· Военнослужащих, обучающихся в военных образовательных учреждениях профессионального образования и не имеющих воинских званий сержантов, старшин, прапорщиков, мичманов, офицеров, а также военнослужащих, обучающихся в учебных воинских частях, называют по воинской должности, на которую они назначены.
· Например: «Курсант (слушатель) Иванов», «Товарищ курсант (слушатель)».
· Подчиненные и младшие, обращаясь по вопросам службы к начальникам и старшим, называют их по воинскому званию, добавляя перед воинским званием слово «товарищ».
· Например: «Товарищ старший лейтенант», «Товарищ контр-адмирал».
· При обращении к военнослужащим гвардейских соединений и воинских частей перед воинским званием добавляется слово «гвардии».
· Например: «Товарищ гвардии старшина 1 статьи», «Товарищ гвардии полковник».

Тогда это идёт вразрез с обвинительной фабулой, изложенной в приговоре суда.

Далее. Обратите внимание на «фразу»  в приговоре: «сильно ударил». Хочу сразу сказать, что никаких судебно-медицинских экспертиз по данному делу, не назначалось и соответственно не производилось. Такие вот телесные повреждения, как  «гематома правого бедра», «ушиб мягких тканей нижней губы», это всего лишь  то, что с обвинительного заключения, плавно перекочевало в приговор. Это — просто слова.

Да, так вот, фраза: «сильно ударил». Если в приговоре нет этого слова, тогда нельзя написать и про «гематому». А если «сильно», значит и «гематома» была, по версии суда.
Вот, к примеру, инкриминируемый  эпизод в отношении потерпевшего Х.

Из приговора суда:
«Далее П. приказал Х. встать и нанёс 4 удара ладонями по лицу и два сильных удара ногой по левому бедру. П. причинил  Ч. телесное повреждение в виде гематомы  правого бедра….».Позвольте, ну, а как же левое бедро, как там с «гематомой» По нему били же….сильно! Гематома должна остаться. Увы, но почему-то только на одном бедре. Может фантазия иссякла у следователя? Тогда почему судья всё это  «переписал» в приговор?
Непонятно, почему в судебном акте, подписанном судьёй, содержатся трудно неясные рассуждения. Необъяснимые с позиции здравого смысла.

Часть 7 статьи 302 УПК РФ требует, что при постановлении обвинительного приговора с назначением наказания, подлежащего отбыванию, суд должен точно определить вид наказания, его размер и начало исчисления срока отбывания.

Санкция ч.1 ст. 286 УК РФ в качестве основного наказания предусматривает лишение права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью на срок до трёх лет.
Согласно резолютивной части приговора, П. назначено наказание в виде лишения права занимать должности, связанные с руководством с подчинёнными, на срок 2 года.

Вместе с тем, по смыслу ст. 47 УК РФ и в соответствии с разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ от 11 января 2007 года № 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» в пункте 4, лишение права занимать определённые должности состоит в запрещении занимать должности на государственной службе или в органах местного самоуправления. Конкретный вид таких должностей должен быть указан в приговоре.

Однако приговор в отношении П. не содержит указаний на конкретный вид таких должностей.

Судья лишил П. права занимать должности, связанные с руководством с подчинёнными. Эта общая формулировка фактически запрещает П. осуществлять деятельность во всех сферах трудовых правоотношений, в том числе работу в коммерческих организациях. Тем самым судья расширительно истолковал требования общей части уголовного закона, нарушив права и законные интересы осуждённого.

Что касается несправедливости приговора.Он несправедлив. А несправедливый приговор-это поражение самой справедливости в буквальном смысле этого слова.

На момент опубликования  дело в первой инстанции  проиграно, но, по моему мнению, приговор по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, вынесен незаконно. Подана соответствующая апелляционная жалоба в Ленинградский окружной военный суд.

Заставьте самого беспристрастного судью разбирать свое собственное дело, и посмотрите, как он начнет толковать законы!
Пьер Бомарше