О тактике защиты по налоговым преступлениям (пример из уголовного дела)

Это дело четырехлетней давности интересно, прежде всего, примененной в ходе предварительного следствия и судебного процесса тактикой защиты. События развивались в кризис 2008 года. Тогда многие предприятия из-за неплатежей, в том числе, бюджетных, стали на грань банкротства.

Из фабулы обвинения: органами предварительного следствия К. предъявлено обвинение в том, что он в период времени с Дата по Дата как исполнительный директор открытого акционерного общества *** (далее по тексту ОАО ***) не исполнил в личных интересах обязанности налогового агента по перечислению налога на доходы с физических лиц (далее по тексту НДФЛ), подлежащего в соответствии с законодательством Российской Федерации о налогах и сборах исчислению, удержанию у налогоплательщика и перечислению в бюджет в крупном размере, то есть в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 199.1 УК РФ (в редакции Федерального закона РФ от 29.12.2009 года № 383-ФЗ).Обвинение осложнялось и суммой неуплаченных налогов в размере более пяти миллионов рублей. Взыскание такой суммы с К. сильно осложняло его дальнейшую жизнь.

К. средних лет крепкий мужчина, с обветренным лицом, с утра до ночи пропадающий в лесу на строительной площадке (строили линии электропередач). По должности являлся исполнительным директором. Деятельность свою осуществлял по доверенности от управляющей компании.

Все свое время отдавал производству. Типаж такого крепкого хозяйственника еще советских времен. Финансы полностью поручил бухгалтерии. За работяг стоял горой. Старался, как мог, выплачивать им кровно заработанные рубли.

Когда в связи с претензиями налоговой инспекции встал вопрос кому отвечать за неуплаченные налоги, К., уволился с предприятия, прихватил с собой копии учредительных документов, служебную переписку и… обратился за помощью к адвокату.

Изучив эту кипу документов, защитой был установлено, что фактическим управлением акционерным обществом занималась в соответствии с договором учредителей некая управляющая компания, зарегистрированная как ООО. Руководил этим ООО генеральный директор, холеный господин тоже на букву К. Этот господин применял авторитарный стиль руководства, очень любил в письменном виде издавать различные запрещающие распоряжения и приказы.

Именно такие приказы я и обнаружил в документах.

Из этих приказов следовало, что исполнительному директору К. было запрещено списание денежных средств с расчетных счетов без утвержденных и согласованных управляющей компанией реестров платежей. Опаньки! Классика жанра!

Зицпредседатель Фунт (из Ильфа и Петрова) собственной персоной! Только лишь не по своей воле.

Теперь непосредственно о тактике защиты:

Понятно, какое доказательственное значение имели обнаруженные документы. В совокупности с показаниями главбуха им цены не было. Главбух на стадии предварительного следствия упоминала о реестрах и их согласовании, но этому никто значения не придал.

Но как правильно их применить, что бы донести роль моего подзащитного в этом деле до суда? Я обоснованно опасался, что на стадии предварительного следствия, доказательственное значение этих приказов могли размыть. Дополнительно допросили бы генерального, главбуха, провели бы очные ставки и все, адвокат опять вводит суд в заблуждение.

Такого допустить было нельзя. Обсудив позицию с подзащитным, решили не утруждать следователя проведением дополнительных следственных действий. Вину не признали, от дачи показаний отказались. Решили защищаться в суде.

В суде после представления прокурором своих доказательств, мы заявили об изучении судом и приобщении к материалам уголовного дела упомянутых мной приказов. Благо свидетелей еще не всех отпустили. По моей просьбе остались главбух и юрист управляющей компании.

Что касается генерального директора с одноименной буквой К., то он в кризис благоразумно покинул наш северный, обдуваемый солеными морскими ветрами берег, укатил в другие края с более благоприятными климатическими условиями. Допрошен Генеральный был следователем по общим вопросам, в основном перечислял указанные в доверенности права моего подзащитного.

Нас это вполне устраивало, и мы не возражали против оглашения его показаний в суде.

Гособвинитель, почуяв неладное, аж подпрыгнул на стуле:
— Я возражаю! Почему сразу не заявили на следствии, почему скрыли? Это не относится к делу! Прошу вызвать в суд Генерального, допросить его по этим приказам!

— Мы не обязаны доказывать свою невиновность! К тому же об этом знали главбух и юрист, кто готовил эти приказы, пожалуйста, спросите их об этом, вот они сидят,- парировал защитник, — а Генеральный не приедет, следователь в командировку летал, чтобы его допросить. Его вызов приведет к затягиванию процесса.
Затем гособвинитель еще заявлял ходатайства о направлении дела на доследование, чтобы его благополучно похоронить, но мы отказались, а оснований у суда не было.

Приговор очевиден… К. оправдать, признать право на реабилитацию. Судебной коллегией приговор оставлен без изменения.

Как бы развивались события по делу, предъявив мы доказательства следователю, неизвестно. Прекращать дело никто не хотел. Вопрос о привлечении К. к ответственности был решен и менять свою позицию в этом вопросе следователь был категорически против.

К сему прилагаю приговор и кассационное определение в обезличенной форме.