Елецкий городской суд вынес приговор по громкому делу «коллекторов»: действия работников микрофинансовой организации, обвинённых в совершении вымогательства в составе организованной группы, квалифицированы как самоуправство

Казалось бы, что тут особенного? Ведь согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ если требование передачи имущества является правомерным, но сопровождается указанной в части 1 ст. 163 УК РФ угрозой, то такие действия не влекут уголовную ответственность за вымогательство. Однако следствие рассматривало лишь один возможный вариант – совершение серии вымогательств в составе организованной группы.

Итак, по версии органов предварительного следствия работники микрофинансовой организации сплотились в организованную группу для завладения деньгами заёмщиков под предлогом возврата ими просроченной задолженности, незаконно собирали сведения о должниках, у которых возникла просрочка, распределяли между собой роли и т.д. и т.п. Перечислять всё то, что написано в обвинении в обоснование существования организованной группы и планирования преступлений, даже не хочется, поскольку это не более, чем бурная фантазия высокого следственного руководства в оправдание своей роли в борьбе с организованной преступностью.

Сами обвиняемые изначально настаивали, что действовали исключительно в интересах юридического лица, работниками которого они являлись, никакой выгоды для себя лично не хотели и не искали, а только выполняли свои трудовые функции. Единственным эпизодом, выходящим за рамки этого, было разбойное нападение, вменённое одному из работников в связи с хищением им мобильных телефонов у одного из потерпевших.

Так получилось, что благодаря местным СМИ и некоторым федеральным каналам, вокруг этого дела была раздута небывалая шумиха. А потому возникло стойкое ощущение, что ни следствие, ни государственное обвинение, несмотря на очевидное отсутствие вымогательства в действиях обвиняемых, никакой другой квалификации не рассматривали, опасаясь, что население «не поймёт». К слову, двое из обвиняемых находились под стражей, а третий под домашним арестом, так что в некоторой степени их участь уже была предрешена. Ну как можно перейти с особо тяжкого преступления на преступление средней тяжести, когда люди 9 месяцев отмаялись в СИЗО?!

Именно потому исход рассмотрения данного дела в суде оставался для защиты неясным. Государственное обвинение поддержало квалификацию следствия в полном объёме и запросило лишение свободы для всех подсудимых с «шестимесячным разбегом»: от 7 лет 6 месяцев до 8 лет и 6 месяцев колонии строгого режима.

Защита сконцентрировала все усилия на доказательствах наличия договоров займа между потерпевшими и микрофинансовой организацией, осведомлённости потерпевших с условиями займов, согласия последних с имевшейся у них задолженностью, подтверждении того, что подсудимые требовали именно погашения просрочки путём перечисления платежей в пользу организации, а также отсутствия доказательств корыстной заинтересованности подсудимых, их сплочённости и организованности.

Чтобы стимулировать суд к вынесению приговора, который бы уж точно подсудимые не стали обжаловать, было решено выставить напоказ все недостатки предварительного расследования, и адвокатам было, что показать.

В материалах дела отсутствовали документы об изъятии и передаче в следственную часть уголовных дел по двум эпизодам, возбужденных территориальными подразделениями. Разумеется, гособвинение предприняло попытки нивелировать это недостатки, и к делу, несмотря на возражения защиты, были приобщены копии постановлений из надзорного производства прокуратуры. Затем, видимо, для усиления своей позиции государственный обвинитель приобщил к делу письмо руководителя следственной части, в котором он на двух листах расписал, как было организовано изъятие и передача уголовных дел из нижестоящих следственных отделов в областное управление. К письму также были приложены «заверенные копии» отсутствующих постановлений, только копии были сняты не с подлинников, а распечатаны и заверены подписью должностного лица. Где же находятся сами подлинные документы, гособвинитель так и не смог пояснить, ответа на этот вопрос письмо высокого следственного начальства также не содержало.

Другим сюрпризом для обвинения оказался факт того, что у одного из подсудимых на руках оказались две копии окончательного обвинения, врученные ему в один и тот же день, в одно и то же время, правда ни одна из редакций не совпадала с тем обвинением, что находилось в деле и изложено в обвинительном заключении. О нарушении права на защиту было заявлено в прениях сторон, в связи с чем после возвращения суда из совещательной комнаты судебное следствие было возобновлено. Вызванный в судебное заседание следователь заявил о том, что постановление-то он зачитал и предъявил именно то, что в деле, но по ошибке вручил копию другого обвинения. Этого для суда оказалось вполне достаточно: в приговоре доводы о нарушении прав подсудимого признаны несостоятельными, так как он и его защитники дважды знакомились с материалами дела (на стадии выполнения требований ст. 217 УПК РФ и после поступления дела в суд), а значит знали, какое именно обвинение предъявлено подсудимому.

По результатам рассмотрения уголовного дела, суд квалифицировал действия подсудимых единым эпизодом по части 2 ст. 330 УК РФ. При этом существенность причинённого вреда обоснована моральными страданиями потерпевших, в пользу каждого из них взыскано по 10000 рублей (чуть больше по нашумевшему эпизоду, когда остригли голову одной из потерпевших).

Назначенное наказание для лиц, впервые привлечённых к уголовной ответственности при множестве смягчающих и отсутствии отягчающих обстоятельств, демонстрирует ничто иное, как оправдание содержания обвиняемых под стражей и домашним арестом:
— подсудимому, совершившему преступления, предусмотренные частью 2 ст. 162 УК РФ (один эпизод), частью 2 ст. 330 УК РФ (8 эпизодов), назначено лишение свободы сроком на 3 года 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима;
— подсудимому, совершившему преступление, предусмотренное частью 2 ст. 330 УК РФ (8 эпизодов), назначено лишение свободы сроком на 2 года с отбыванием наказания в колонии-поселении;
— подсудимому, совершившему преступление, предусмотренное частью 2 ст. 330 УК РФ (2 эпизода), назначено лишение свободы сроком на 1 год с отбыванием наказания в колонии-поселении, в срок наказания засчитано пребывание под домашним арестом, потому он освобождён от отбывания наказания, также подсудимый оправдан по двум эпизодам (п. «а» части 3 ст. 163 УК РФ).

Отдельное внимание хотелось бы обратить на работу ряда представителей средств массовой информации. Освещение судебного процесса велось необъективно, в СМИ был растиражирован образ коллекторов-вымогателей, которые держали в страхе своих должников. При этом фактически обвиняемые коллекторами не являлись, а были работниками микрофинансовой организации, в полномочия которых входило урегулирование вопросов возврата задолженности неблагополучных клиентов. В размещённых сюжетах приводилась лишь версия стороны обвинения, которая по сути оказалась несостоятельной. Все недостатки работы следствия (несмотря на работавшие камеры в судебном заседании), а также оправдание одного из подсудимых, прошли мимо большинства размещённых сюжетов.

Возможности разместить приговор, ввиду его значительного объёма, не имею, но вот свою речь в прениях предлагаю для всеобщего обозрения.