Цессия денежного обязательства законна и при наличии запрета на неё

На мой взгляд, полезная и значимая практика, ибо, как показали два дела по поводу одних и тех же правоотношений, судья районного суда, а также некоторые судьи суда субъекта до сих пор не знают (или не хотят применять данную норму) о том, что цессия денежного обязательства возможна и при наличии запрета на неё, причем, не только в отношениях между предпринимателями (пункт 3 ст. 388 ГК РФ).

Так, п. 3 ст. 388 ГК РФ предусматривает, что соглашение между должником и кредитором об ограничении или о запрете уступки требования по денежному обязательству не лишает силы такую уступку и не может служить основанием для расторжения договора, из которого возникло это требование, но кредитор (цедент) не освобождается от ответственности перед должником за данное нарушение соглашения.

В одной из предыдущих публикаций я рассказывал о том, как Президиуму краевого суда пришлось напоминать апелляционной инстанции разницу между оспоримыми и ничтожными сделками и о норме, предусмотренной п. 3 ст. 388 ГК РФ.

История получила продолжение…

Вкратце фабула дела.

Между гражданином А. (арендодателем) и гражданином Б. (арендатором) был заключен договор аренды транспортного средства. Гражданин Б. арендную плату поначалу вносил нерегулярно и не в полном объёме, а затем и вовсе перестал исполнять своё денежное обязательство по договору.

Тогда гражданин А. уступил право требования по взысканию арендных платежей гражданину В. по договору цессии. Но почему-то, ни гражданин А., ни гражданин В. не обратили внимание, что в одном из пунктов договора аренды содержится запрет на такую уступку без согласия должника – гражданина Б.

Иски гражданина В. (пусть иногда и только после прохождения кассационной инстанции) удовлетворялись и должник (Б.) перешел к решительным действиям. Он обратился в районный суд с иском о признании договора цессии недействительным на том основании, что своего согласия на уступку он не давал, как того требовал договор аренды. Иные доводы иска сводились к тому, что истца новый кредитор (В.) о переходе к нему права требования не уведомил, а также предмет договора цессии не согласован.

Моя позиция в суде была простой и сводилась к тому, что закон позволяет в данном случае право требования уступать и обсуждать здесь, в общем-то, нечего, а остальные доводы истца не могут быть основанием для признания договора недействительным в принципе.

Судья в процессе задала мне вопрос: а, мол, зачем тогда истец и арендодатель предусмотрели в договоре аренды такое ограничение, если арендодатель его не собирался соблюдать?

На что я заметил: а зачем тогда законодатель предусмотрел возможность уступать право требования денежного обязательства при наличии такого запрета, если мы этой возможностью не можем воспользоваться?

Позиция судьи вообще показалась мне более чем странной, что видно и из текста решения. Судом первой инстанции были удовлетворены требования, цессия признана недействительной по причине того, что должник не давал своего согласия (а норма, изложенная в п. 3 ст. 388 ГК РФ на тот момент действовала в редакции, разрешающей уступку только между предпринимателями), а также должник не был уведомлен о переходе права требования и вообще, судья пришла к выводу о том, что договор цессии не был заключен по причине несогласования его предмета. К слову, признать договор цессии незаключенным истец не просил...

Была подана апелляционная жалоба, все доводы в ней подробно изложены. Жалоба была удовлетворена, коллегия указала, что в данном случае уступка права требования допускается, что предусмотрено п. 3 ст. 388 ГК РФ. Ну и по части остальных доводов коллегия также поддержала аргументы, изложенные в моей апелляционной жалобе.