Долгожданная победа по ч. 2 ст. 12.24 КоАП РФ: дело прекращено

В январе этого года ко мне обратились люди из одной организации, просили помочь с возвращением грузового автомобиля, который за неделю до Нового года стал участником ДТП. Я не знал тогда, что это было начало столь долгого разбирательства.

Фабула ДТП: на республиканской трассе у грузового автомобиля «Рено» под управлением водителя К. внезапно лопнуло левое переднее колесо, в связи с чем автомобиль резко потянуло влево с выездом на встречную полосу, где произошло его столкновение со встречным легковым автомобилем «Опель» с последующим съездом в кювет и опрокидыванием. В результате данного ДТП серьезно пострадала пассажир а/м Опель.

Об этом ДТП была информация в интернете

В январе я ознакомился с материалами проверки, проконсультировал клиента — организацию насчет возможности пользоваться грузовым автомобилем (на него был наложен некий виртуальный запрет на эксплуатацию, хотя как вещдок он изъят не был), и на этом все вроде бы закончилось. Было понимание того, что ДТП произошло не по вине водителей, а по воле случая, а вопрос с компенсацией вреда планировался к разрешению во внесудебном порядке.

Однако в июле на водителя а/м Рено составили протокол по ст. 12.24 КОАП РФ и направили материалы дела в суд.

Ознакомившись с ними я был очень удивлен обнаруженными в них нарушениями. Но главное было даже не в них.

Главное — это было заключение государственного эксперта о том, что колесо а/м Рено взорвалось после столкновения с а/м Опель в результате съезда в кювет и удара о некий тупой твердый предмет. И это несмотря на то, что в ходе ОМП подобного предмета ни на дороге, ни на обочине, ни где либо еще обнаружено не было.

Во второй экспертизе тот же эксперт уже делает вывод, что водитель а/м Рено не справился с управлением, допустил занос автомобиля с выездом на встречную полосу, что и явилось причиной ДТП.

От такого абсурда аж качнуло.

Так как судебное заседание было через неделю после того, как мне сообщили об этом деле и попросили защищать водителя, мы с подзащитным приняли решение оперативно обратиться к специалисту за разъяснением вопросов о причинах разрыва колеса, и в какой момент это произошло.

Само колесо до сих пор было в сохранности с бирками ОМВД, хранилось у собственника грузового автомобиля, поэтому были сделаны фотографии колеса, по которым специалист — в прошлом эксперт ЭКЦ МВД по РК, опроверг версию о разрыве колеса в результате соударения о некий выступающий твердый предмет.

В свою очередь, это заключение послужило основанием к назначению повторной трасологической и автотехнической экспертиз, по результатам которых виновность водителя полностью исключалась.

Кроме того, мной были обнаружены в деле сведения о том, что пассажир легковушки (потерпевшая) получила телесные повреждения, которые могли быть квалифицированы как тяжкий вред здоровью.

Понимаю, что коллеги спросят, мол зачем в этом ковыряться, ведь это ухудшит положение подзащитного, — отнюдь.

На это было обращено внимание суда и заявлено ходатайство о проведении повторной СМЭ по нескольким причинам: во-первых, выиграть время (назначив СМЭ, суд использовал бы эту паузу и легче бы пошел на назначение повторного автотеха).

Во-вторых, при установлении тяжкого вреда дело об АП было бы прекращено, встал бы вопрос о возбуждении уголовного дела, а там иные по качеству и достоверности требования к доказательствам и доказыванию. А качество тут страдало и еще как.

Примеры. В ходе ОМП следователь в тексте протокола вообще не указал на разрыв левого переднего колеса грузовика, указал только на разгерметизацию правого переднего колеса (в которое пришелся удар Опеля). Однако этот же следователь крупно сфотографировал повреждение левого переднего колеса и включил это фото в фототаблицу.

О том, как было отказано в возбуждении дела, я уже писал на Праворубе.

Экспертизы в рамках административного расследования назначались постановлением, а не определением, эксперту права и обязанности разъяснялись не по КоАПу, а по УПК РФ.

С решением о назначении экспертиз стороны не знакомились.

Мы доказали, что протоколы об ознакомлении с постановлениями о назначении экспертиз, и с заключениями экспертов подписывались в один и тот же день с предъявлением протокола об административном правонарушении; даты в этих протоколах отсутствовали.

Но самое главное процессуальное нарушение: срок административного расследования истек, поэтому дознаватель принял решение о прекращении дела об АП (внимание!) в связи с тем, что у потерпевшей установлен тяжкий вред здоровью.

Однако в материалах дела таких сведений (о тяжком вреде) не было.

Далее дознаватель составляет рапорт об обнаружении признаков преступления по ч.1 ст. 264 УК РФ и проводит доследствуенную проверку, по результатам которой принимает решение об отказе в ВУД, так как у потерпевшей установлен вред здоровью средней тяжести. Ну не бредятина ли? В итоге то получилось, что нет правонарушения (дело прекращено), и нет преступления, так как вред средней тяжести...

Однако после отказа в ВУД почему-то составляется протокол по ч. 2 ст. 12.24 КоАП и материалы дела направляются в суд.

Причем важные для обвинения экспертизы по колесу остаются в отказнике и в суд не отправляются. В общем, я был в шоке от такой откровенной пахабщины.

Конечно же все это было расписано в моих возражениях на протокол об АП.

Суд назначил повторные экспертизы. Их пришлось долго ждать, однако это того стоило.

Повторная СМЭ устранила все сомнения в степени тяжести вреда — он так и остался средним, а автотех исключил вину моего подзащитного. Вчера, 06.12.2018, суд огласил решение о прекращении дела в связи с отсутствием в действиях моего подзащитного состава правонарушения.

P.S.: постановление суда выложу, как только оно придет ко мне по почте