Как известно, в Законе о банкротстве есть два основания для привлечения к субсидиарной ответственности: за невозможность полного погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве) или, как еще называют за доведение до банкротства; за неподачу заявления о банкротстве (ст. 61.12 Закона о банкротстве).
В публикации речь пойдет о втором основании, а точнее о том, каков размер данной ответственности, и как его правильно определить. Он отличается от размера, определяемого по первому основанию и существенно.
Как ни парадоксально, но суды до сих пор иногда испытывают трудности в определении размера этой ответственности. На самом деле, все заключается в том, что при непонимании существа этой ответственности трудно находить правильный подход к установлению ее размера.
При понимании же функций данного вида гражданско-правовой ответственности никаких трудностей просто не должно быть. Поэтому начну с краткого экскурса в тему, почему и для чего существует субсидиарка за неподачу заявления о банкротстве.
Почему и для чего существует субсидиарная ответственность за неподачу заявления о банкротстве
Недавно участвовал в судебном заседании одного из арбитражных апелляционных судов нашей бескрайней страны. Рассматривалась апелляционная жалоба по внебанкротной субсидиарной ответственности. А данные споры, к сожалению, рассматривают не банкротные составы арбитражных судов.
В первой инстанции заявленным основания иска было доведение должника до банкротства. Судья апелляционного суда спросил у нас, а почему ответчик (последний директор) не подавал заявления о банкротстве, и мне стало понятно, что суд не отличает совершенно разные основания по той простой причине, что это не банкротный состав.
На самом же деле оба основания находятся просто в разных плоскостях.
Давайте представим, что наступило объективное банкротство должника, и настал момент, когда либо директор, либо контролирующие участники или акционеры должны согласно ст. 9 Закона о банкротстве подать заявление о несостоятельности должника. Но обязанные лица не делают этого.
Если должник не ведет никакой деятельности, то не возникают новые обязательства, а, следовательно, от неподачи заявления никто не страдает, кроме уже существующих кредиторов. А они и сами не лишены возможности подачи заявления о банкротстве должника. Поэтому, если должник не ведет никакой деятельности, то, несмотря на то, что никто не исполняет обязанность по подаче заявления, ни у кого не возникает убытков от такого бездействия.
А вот если, заведомо зная о факте неплатежеспособности, директор должника не прекращает деятельности организации, и она принимает на себя обязательства, которые с большой вероятностью не будут исполнены, не уведомляя контрагентов о факте объективного банкротства, то таким новым кредиторам причиняются убытки.
Надо сказать, что во многих юрисдикциях именно убытки и взыскиваются с директоров за то, что они, зная о факте неплатежеспособности продолжают деятельность. Например, в Англии, такая деятельность называется wrongful trading или неправомерная коммерческая деятельность, и за нее возникает ответственность в виде взыскания с директоров убытков, причиненных новым кредиторам должника. В некоторых правопорядках за подобную деятельность существует уголовная ответственность.
Как известно, гражданско-правовая ответственность имеет компенсаторную и штрафную функции. В данном случае возможность взыскания убытков с директоров выполняет роль превенции подобной неправомерной деятельности. И если не установить такую ответственность для директоров по долгам организации, то не будет никакого сдерживания подобного поведения.
Вовлечение же не информированных контрагентов в отношения с такими организациями ведет к цепочкам неплатежей, что причиняет вред не только конкретным лицам, но, на мой взгляд нарушает и публичный интерес. Именно поэтому некоторые юрисдикции предусматривают уголовную ответственность за подобные поведения.
В России уголовной ответственности за наращивание задолженности по новым обязательствам при сокрытии факта неплатежеспособности не существует, но предусмотрена субсидиарная ответственность.
А теперь перейдем к особенностям исчисления размера такой ответственности.
Как рассчитать размер субсидиарной ответственности
В отличие от размера субсидиарки за доведения должника до банкротства по рассматриваемому основанию в размер ответственности каждого из последовательных ответчиков включаются лишь долги по вновь возникшим обязательствам, возникшим после последней даты, когда конкретный директор или участник должен был подать заявление о банкротстве должника.
А теперь разберем нюансы на примерах.
Что такое новое обязательство для целей определения размера ответственности
Убедился на собственной практике, что многие не понимают, а что такое новое обязательство, путая его просто с долгом.
Допустим, что директор Иванов должен был обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника 01.02.2020, а 01.01.2019 между должником и арендодателем был заключен договор аренды, по которому накопился значительный долг. Предположим, что долг по арендным платежам после 01.02.2020 составил 5 000 000 рублей.
Некоторые управляющие и даже суды не понимают, что в данном случае само обязательство, по которому после 01.02.2020 возникли долги, не является новым для целей исчисления размера субсидиарки за неподачу заявления. Здесь обязательство не является новым, так как оно возникло до того, как у Иванова возникла обязанность по обращению с заявлением.
А какое же обязательство было бы новым. А новым стало бы обязательство, возникшее после указанной даты, т.е. если бы договор аренды был заключен после 01.02.2020, то все долги по нему были бы включены в размер субсидиарной ответственности.
На самом деле, если понимать функции данного вида ответственности, о которых я говорил выше, то никакой сложности в усвоении этих элементарных истин не должно быть, но на практике я вижу, что люди воспринимают закон не как системное явление в рамках функционального подхода, а считают его просто набором инструкций. Но тогда действительно все сложно усваивать.
Если цель заключается в недопущении продолжения вовлечения в договорные отношения с должником все новых контрагентов, то совершенно ясно, что только возникновение новых обязательств должника является противоправным поведениям, которое должна сдерживать ответственность.
А теперь немного о позициях СКЭС ВС РФ по данной тематике.
Согласно правовой позиции, изложенной в определениях Верховного суда Российской Федерации от 07.12.2015 N 307-ЭС15-5270, от 31.03.2016 N 309-ЭС15-16713, субсидиарная ответственность руководителя по долгам возглавляемой им организации возникает вследствие причинения вреда кредиторам; одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы; исходя из этого, законодатель в п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.
Соответственно смысл данной нормы заключается в том, чтобы после наступления признаков неплатежеспособности потенциальный банкрот-должник не принимал на себя никаких новых обязательств. Данный вывод следует из ч.3 ст. 61.12 Закона о банкротстве (и ранее действовавшей ст. 10 Закона о банкротстве)в размер ответственности в соответствии с настоящей статьей не включаются обязательства, до возникновения которых конкурсный кредитор знал или должен был знать о том, что имели место основания для возникновения обязанности, предусмотренной ст. 9 настоящего Федерального закона, за исключением требований об уплате обязательных платежей и требований, возникших из договоров, заключение которых являлось обязательным для контрагента должника.
При определении того, какие новые обязательства включаются в размер субсидиарной ответственности по данному основанию необходимо исходить из правовой позиции Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2022 N 302-ЭС19-17559(2) по делу N А19-5157/2017, которая исходит из того, что значение имеет дата возникновения обязательства, а не его исполнения.
Длящиеся обязательства перед контрагентами за периоды после заявленной даты не являются новыми обязательствами для целей привлечения к ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.04.2022 N 305-ЭС21-27211 по делу N А40-281119/2018).
Здесь все ясно, хотя ошибки судов случаются.
В одном из споров, в котором я принимал участие, конкурсный управляющий просто рассчитал все долги по длящимся обязательствам и указал их в размере субсидиарки за неподачу заявления, хотя в период с наступления обязанности этого ответчика новых обязательств не возникало. Мне пришлось вставить в отзыв фрагмент заявления о привлечении к ответственности из другого дела, в котором я наглядно показал, как правильно надо делать расчет. Мне пришлось это делать, так как судья настойчиво требовал сделать контррасчет, а я пояснял, что отсутствует расчет размера требования, а поэтому мы не может предоставить контррасчет.
А теперь еще об одном важном моменте.
Что должно содержать определение арбитражного суда по субсидиарной ответственности за неподачу заявления
В п. 4 ст. 61.18 Закона о банкротстве говорится следующее:
Поступившие в конкурсную массу средства от взыскания по требованию о привлечении к ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 настоящего Федерального закона, направляются на удовлетворение только тех кредиторов, в чьих интересах было удовлетворено это требование в соответствии с пунктом 2 статьи 61.12 настоящего Федерального закона.
Из данной нормы следует, что если заявление о привлечении к субсидиарной ответственности по данному основанию удовлетворено в отношении кредиторов ООО «Лютик» и ООО «Соннышко», то в резолютивной части определения арбитражного суда должно говорится, что взыскать с такого-то в пользу ООО «Лютик» столько-то рублей, а ООО «Соннышко» столько-то рублей.
Если ответчик выплачивает деньги, то они перечисляются на специальный банковский счет должника, открываемый арбитражным управляющим, и потом выплачиваются именно Иванову с Петровым, а не иным кредиторам. В отличие от заявления о привлечении к субсидиарке за доведение до банкротства, когда процесс может быть разделен на две фазы (установление оснований и определение размера), при взыскании субсидиарки по рассматриваемому нами основанию должны быть указаны точные суммы по каждому из ответчиков.
В одном из споров ошибки судов именно в части резолютивной части послужило основанием для их отмены. Так Арбитражный суд Поволжского округа в постановлении указал важные моменты:
Субсидиарная ответственность, предусмотренная в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, является адресной и требование в соответствии с данной нормой подлежит удовлетворению только в пользу тех кредиторов, чьи обязательства возникли после истечения срока, в который контролирующее должника лицо должно было обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом.
В судебном акте о привлечении к субсидиарной ответственности на основании пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве в ранее действовавшей редакции или статьи 61.12 Закона о банкротстве в действующей редакции должны быть перечислены кредиторы, в чью пользу должно осуществляться взыскание по данному основанию, должны быть установлены периоды возникновения обязательств перед ними и размер обязательств, возникших после интересующей даты.
Как исчислять для каждого из ответчиков период, с которого начинается расчет новых обязательств
На самом деле не все здесь просто, когда менялось несколько директоров в период неплатежеспособности.
Если все время был директор, то следует установить момент, когда он узнал или должен был узнать об объективном банкротстве должника, что далеко не всегда очевидно, потом отсчитать один месяц и получится стартовый момент для определения размера ответственности.
Но предположим, что первый директор, который должен был обратиться с заявлением, не сделал этого и уволился. Приходит новый директор. Когда он должен обратиться с заявлением?
Здесь все зависит от рода и масштаба деятельности должника. Даже если имеется факт объективного банкротства, то это вовсе не означает, что новый директор должен понять это в тот же день и через месяц обратиться с заявлением, хотя некоторые суды именно так и думают.
ВС РФ несколько раз высказывался о том, что нельзя отождествлять момент осведомленности о необходимости обращения в суд с заявлением о банкротстве должника с датой назначения директора. Ну господа судьи, это же просто противоречит здравому смыслу, да и вообще контринтуитивно считать, что новый директор в день его назначения уже полностью осведомлен о состоянии должника.
Приведу несколько примеров, когда такие простейшие ошибки приходилось исправлять ВС РФ.
Определение СКЭС ВС РФ от 05.02.2024 № 305-ЭС19-27802 (6, 7, 8, 9):
Привлекая Петрова В.А. к субсидиарной ответственности по
основанию статьи 61.12 Закона о банкротстве, суд апелляционной инстанции исходил из того, что обязанность по подаче в суд заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) возникла у данного руководителя не позднее 07.12.2017, то есть по истечении
месяца с даты его назначения. При этом объем ответственности указанного лица, как и остальных ответчиков, судом апелляционной инстанции не определен, а момент осведомленности руководителя о наличии на стороне должника признаков несостоятельности также
ошибочно отождествлен с датой его назначения.
Определение СКЭС ВС РФ от 29.01.2026 № 305-ЭС22-7760 (2):
Судебная коллегия находит ошибочными выводы судов о том, что трехмесячный срок для оценки и анализа ситуации, сложившейся на крупном строительном предприятии является чрезмерным для обычного добросовестного и разумного вновь назначенного руководителя. Поскольку в рассматриваемом случае с момента назначения Семенихина А.И. руководителем и до возбуждения дела о банкротстве холдинга прошло менее 4-х месяцев, он не подлежал привлечению к ответственности и на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве.
Как мы видим определять момент, когда директор должен обратиться с заявлением о банкротстве необходимо индивидуально с учетом фактологии конкретного спора. В вышеназванном определении ВС РФ счел, что, исходя из масштаба деятельности должника даже трехмесячного срока недостаточно для точного установления необходимости подачи заявления.
А что же можно сказать об иных лицах, обязанных инициировать обращение в суд?
Например, на контролирующих общества с ограниченной ответственностью участников возложена в новой редакции Закона о банкротстве с июля 2017 года.
Здесь не буду фантазировать, а приведу позицию из постановления Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.12.2023 по делу A62-12039/2018, оставленного без изменений судом округа:
В силу п. 4 ст. 32 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее — Закон об ООО), руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества или единоличным исполнительным органом общества и коллегиальным исполнительным органом общества. Исполнительные органы общества подотчетны
общему собранию участников общества и совету директоров (наблюдательному совету) обществ.
Подпунктом 6 пункта 2 статьи 33 указанного Закона определено, что к компетенции собрания учредителей общества, помимо прочего, отнесено утверждение годовых бухгалтерских балансов.
Круг обязанностей и прав участников общества определен ст. ст. 8, 9 Закона об ООО, среди них отсутствует обязанность осуществлять руководство текущей деятельностью. Обязанность осуществлять руководство текущей деятельностью общества статьей 32 Закона об обществах с ограниченной ответственностью возложена на единоличный исполнительный орган.
Участник общества получает информацию о финансовом состоянии общества на ежегодных собраниях участников общества, которые проводятся не позднее 30 апреля года, следующего за отчетным. При этом срок проведения собрания непосредственно связан с конечной датой сдачи юридическими лицами налоговой и бухгалтерской отчетности и, как правило, эта отчетность представляется руководителем общества его участникам на годовом собрании участников.
В соответствии с положениями статьи 34 Закона об ООО очередное общее собрание участников общества проводится в сроки, определенные уставом общества, но не реже чем один раз в год. Очередное общее собрание участников общества созывается исполнительным органом общества. Соответственно, информацией о текущем финансовом состоянии общества участники общества могли располагать не ранее сроков, предусмотренных Уставом Общества.
Эта позиция важна потому, что многие следуют просто ст. 9 Закона о банкротстве, а она говорит о том, что если не обратился с заявлением о банкротстве директор, то это должен через месяц сделать мажоритарий.
И тут возможны два случая: директор уведомил мажоритария, сообщив о признаках банкротства; мажоритарий узнал или должен был узнать о проблемах только по итогам вышеназванной процедуры.
В первой случае срок следует считать, как в ст. 9 Закона о банкротстве. Во втором же случае при нарушении срока, установленного ст.9 Закона о банкротстве, вины участника не будет до наступления сроков, установленных уставом, когда участник может ознакомиться с финансовым состоянием ООО. А мы помним, что субсидиарная ответственность может наступать лишь за виновные действия.
Несмотря на желание некоторых конкурсных управляющих и следующих за их доводами судов максимально упростить рассмотрение споров по субсидиарке и сделать их почти алгоритмическими, пока еще есть в судебной системе те, кто не позволяет это сделать.
Поэтому в подобных спорах важно учитывать все детали и мелочи.
И последний из примеров появился уже в марте 2026 года. Суды всех трех инстанций сочли, что новый участник ООО, только став таковым сразу же должен знать, что директор не исполнил обязанность по обращению в суд. Иначе говоря, гражданин Пупкин, купив долю 100% в ООО, должен в дату приобретения знать, что директор Крупкин не выполнил обязанность по подаче заявления в арбитражный суд.
Для чего в таком случае нужны три инстанции, которые не могут разобраться в элементарном вопросе, смешивая дату приобретения статуса участника общества с датой осведомленности о неплатежеспособности? Здесь даже не надо быть юристом, чтобы понимать столь простейшие вещи.
Нет, я понимаю, что на самом деле довольно трудно установить дату осведомленности нового участника, но на то и есть ст. 65 АПК РФ, согласно которой именно заявитель должен доказать, что тогда-то ответчик должен был узнать о возникновении обязанности подать заявление. Если он этого не доказал, то для чего принимать судебные акты, вызывающие явное недоумение и порождающие недоверие к судебной власти.
Итак, в определении СКЭС ВС РФ от 16.03.2026 № 305-ЭС24-7170 (3) говорится следующее:
Контролирующее лицо может быть привлечено к субсидиарной
ответственности по обязательствам, возникшим после истечения совокупности предельных сроков, отведенных на созыв, подготовку и проведение заседания коллегиального органа, принятие решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве, разумных сроков на подготовку и подачу соответствующего заявления. При этом названная
совокупность сроков начинает течь через 10 дней со дня, когда
привлекаемое лицо узнало или должно было узнать о неисполнении руководителем, ликвидационной комиссией должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве (абзац первый пункта 31
статьи 9 Закона о банкротстве).
Привлекая Аюбова Х.Х. к субсидиарной ответственности на
основании статьи 61.12 Закона о банкротстве и определяя размер его ответственности, суды исходили из того, что обязанность по подаче в суд заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) возникла у данного контролирующего лица не позднее
2 октября 2019 г.
Таким образом, суды отождествили предельную дату наступления на стороне Аюбова Х.Х. обязанности по принятию решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве, подготовке и подаче соответствующего заявления с датой получения им статуса участника общества, что противоречит положениям пункта 3 статьи 9,
статьи 61.12 Закона о банкротстве и правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 13 постановления № 53, пункте 26 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утвержденного 26 апреля 2023 г., по вопросу определения размера субсидиарной ответственности на основании статьи 6112 Закона о банкротстве.
Уважаемые читатели, кому интересна тема банкротства и корпоративного права, традиционно приглашаю на мои каналы, в которых анализирую конкретные практические ситуации:
Рейтинг публикации:
«
