Рассмотрено и второе дело на миллиард рублей

Дело Виталия Геннадьевича по своей длительности чуть не побило рекорд восьмилетней переписки по моей жалобе с ЕСПЧ (Страсбург, Франция). В ЕСПЧ в 2016-м году мы тогда выиграли.

Более длительной судебной баталии за двадцать два года в своей практике не припомню.

Летом 2019 года все начиналось банально: иском о взыскании неосновательного обогащения.

Затем шесть лет исполнительного производства, параллельно с возбужденным в отношении должника уголовным делом по ст. 177 УК РФ — злостное уклонение  гражданина от погашения кредиторской задолженности в крупном размере после вступления в законную силу соответствующего судебного акта.

За полтора года расследования уголовного дела следователь отдела полиции умудрилась несколько раз приостановить предварительное следствие в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. Гениальность неустановления обвиняемого заключалось в том, что уголовное дело было возбуждено дознавателем ОСП в отношении конкретного лица.
Более за полтора года следователь отдела полиции ничего не сделала от слова совсем.

Компенсацию морального вреда за полтора года бездействия следователя суд оценил в десять тысяч рублей. Обжаловать решение мы не стали. Подробнее об этом здесь.

Как и следователь, судебные приставы-исполнители не особо торопились исполнять судебные акты, всячески затягивая совершение исполнительных действий.

Шесть административных исков против ОСП мы выиграли, взыскав с ГУ ФССП России по КО-Кузбассу чуть более ста двадцати тысяч рублей в качестве  представительских.

Сколько веревочке не виться, все равно придет конец.
Активы должника были проданы, и половина суммы долга, три миллиона рублей, была погашена.

Из уголовного дела стало известно, что за полтора года исполнительного производства должник умудрился обналичить через свой банковский счет чуть более трех миллионов рублей. В связи с этим и было возбуждено уголовное дело. Остаток долга, три триста, мы предъявили к казне Российской Федерации.

Первую инстанцию проиграли. Апелляция была за нас. Кассация тоже. Остатки долга доверитель получил перед самым Новым, 2026-м годом.

Далее родилось второе дело на миллиард рублей.

Почему миллиард? Приставы долго, шесть лет, глумились над нами. Теперь пришло наше время.
Тем более черный пиар никто не отменял.
Приведу лишь часть допущенных судебными приставами-исполнителями за шесть лет исполнительного производства нарушений:

— несвоевременное направление запросов в РОСРЕЕСТР;
— несвоевременное наложение ареста на имущество должника по двум адресам;
— несвоевременное направление заявки на оценку арестованного недвижимого имущества должника;
— несвоевременное направление заявки на торги и вынесение постановления о передаче имущества на торги (реализацию);
— вынесение незаконного постановления об отказе в удовлетворении ходатайства (60) о входе в жилища и помещение должника;
— вынесение незаконного постановления об отказе в удовлетворении ходатайства (61) о принятии законом предусмотренных мер принудительного исполнения для целей обращения взыскания на имущественное право должника (обратить взыскание на имущественное право требования должника);
— вынесение незаконного постановления об отказе в удовлетворении заявления (69) о возбуждении уголовного дела;
— вынесение незаконных постановлений о передаче исполнительных производств в иное подразделение, то есть в другой город;
— ненадлежащее направление в Федеральную кадастровую палату пакета документов для регистрации за должником права собственности (не оплачена пошлина, не приложены заверенные документы);
— не совершение надлежащих действий, направленных на возобновление процедуры реализации активов должника (доля в квартире);
— не совершение надлежащих действий, направленных на регистрацию в Федеральной службе государственной регистрации, кадастра и картографии (Росреестре) за должником права собственности на долю в квартире;
— повторное не совершение надлежащих действий, соответствующих закону, направленных на проведение регистрации в Федеральной службе государственной регистрации, кадастра и картографии (Росреестре) за должником права собственности на долю в квартире;
— неосуществление входа в жилое помещение, расположенное по адресу с целью отыскания имущества должника;
— не направление запросов в ГИМС, РОСГВАРДИЮ, адрес держателей реестра ценных бумаг;
— полуторагодовалое бездействие, в результате которого должник через свой банковский счет обналичил более трех миллионов рублей.

Факты указанных выше нарушений, допущенных судебными приставами-исполнителями подтверждаются материалами гражданского дела.
Право собственности должника на? доли судебные приставы-исполнители умудрились регистрировать ПОЛТОРА, допуская немыслимые ошибки.

В качестве компенсации морального вреда суд первой инстанции взыскал сто тысяч рублей.
Так совпало, что судья, рассматривавшая это дело, судила и самый первый спор о взыскании неосновательного обогащения, а также два административных дела об оспаривании бездействия судебных приставов, поэтому досконально знала, о чем идет речь.
Нашему ликованию не было предела от такого исхода.

Увы, но апелляция снизила размер присужденной суммы, аж, до целых двадцати тысяч рублей.
Кассация засилила апелляцию.
Горечь разочарования до сих пор где-то живет на кончике языка, и каждый раз хочется сплюнуть.

Могу сказать, что институт компенсации морального вреда в России так и остается неразвитым.

И хоть несколько лет назад ныне находящийся в опале бывший Глава Совета судей, судья Верховного Суда РФ, секретарь Пленума ВС РФ В. Момотов на первой встрече в Клубе имени Замятнина по теме «Справедливость как правовая категория» произносил, что:

«Размеры компенсации морального вреда, назначаемые судами, должны перестать быть номинальными.
За последние годы судебная система серьезно изменилась по сравнению с советскими временами, но в ряде вопросов она все еще стоит «одной ногой в советской системе.
Для нас привычной является картина мизерных компенсаций морального вреда. Потому что всегда был взгляд, что моральный вред невозможно определить материально.
Я полагаю, мы подошли к тому рубежу, когда и компенсация морального вреда должна быть не пять, не десять и не двадцать пять тысяч рублей, а гораздо больше, чтобы эта сумма как-то могла сгладить страдания».

А затем 30 октября 2020 г. В. Момотов снова возвращался к проблеме компенсации морального вреда, упомянув в частности:
«Главную роль в определении размера компенсации играет судейское усмотрение, которое не является абсолютно свободным, а подчиняется закону и требованиям разумности, справедливости, адекватности и соразмерности компенсации последствиям нарушения», – напомнил Момотов, подчеркнув, что компенсация по своей природе изначально является оценочной категорией. Она соединяет в себе как объективные, так и субъективные факторы, которые имеют «настолько индивидуальный характер, что не могут быть учтены в универсальной формуле или арифметическом алгоритме».На практике кардинально ничего не поменялось.
Размер компенсации морального вреда в 20 000 рублей был бы, наверное, адекватен при разовом нарушении прав взыскателя при одном выигранном административном деле об оспаривании одного бездействия.
Но за допущенное многолетнее описанное количество нарушений 20 000 рублей – это не компенсация, это не понятно что…
Из документов прикрепляю иск и кассационную жалобу.