Роман с кокаином или история о контрабанде, хорошем адвокате и магии вуду...

Закончился один из наиболее сложных для меня  уголовных процессов в этом году.  Небольшой рассказ о данном  деле представляю Вашему вниманию... 

17 ноября 2014 года в одной из ничем не примечательных квартир на окраине Москвы раздался дверной звонок. Ахмед открыл дверь. На лестничной площадке стоял его старый знакомый Дмитрий и еще мужчина, которого Ахмед никогда прежде не видел. Дмитрий решительно перешагнул порог квартиры.

— Знакомься, это мой приятель Ян. Мы привезли тебе деньги — сказал он.
Дмитрий и Ахмед вышли в дальнюю комнату.
— Мы сейчас торопимся. Вот 25 000 рублей. Больше пока нет. Я остальное занял у Яна. Сейчас спустимся к машине и я тебе все отдам — немного нервничая, проговорил Дмитрий.

Ахмед взял деньги и все трое вышли из квартиры на лестничную площадку к лифту. Далее события приняли неожиданный оборот. На лестнице послышались шаги, появились трое мужчин в штатском, которые тут же направились к Ахмеду с криками: «Стоять! Полиция! Проверочная закупка!».

Через мгновение на запястьях Ахмеда защелкнулись наручники. Яна и Дмитрия сотрудники полиции поблагодарили за помощь.
Извини, amigo. Ничего личного — произнес Дмитрий.

Примерно так развивались события в тот злополучный день со слов моего подзащитного Ахмеда, гражданина солнечной Кубы, ставшего одним из основных фигурантов совместной операции МВД, ФСБ и Интерпола по перекрытию канала контрабанды кокаина на территорию РФ. Спустя несколько часов в аэропорту Домодедово, при пересечении границы, был задержан еще один гражданин Испании по имени Хуан-Карлос, прилетевший рейсом из Барселоны. При личном досмотре у него была обнаружена и изъята приличная партия кокаина. Дальше всё происходило по обычной схеме:

— личный досмотр с изъятием денежных средств у Ахмеда;

— личный досмотр Яна с изъятием нескольких пакетиков кокаина;

— обыск в квартире без участия адвоката, в ходе которого было изъято еще несколько пакетов с наркотиком;

— задержание, суд, СИЗО.

Учитывая, что сотрудники полиции не могли в полной мере пренебречь правами подозреваемого, ему был «любезно» предоставлен оперативный сотрудник Интерпола в качестве переводчика на испанский язык и адвокат по назначению Александровский. Об этих двух товарищах стоит рассказать поподробнее.

По утверждению моего подзащитного, весь так называемый перевод процессуальных действий заключался всего в нескольких фразах, переведенных на корявый испанский язык с частым переходом на английский, которые сводились к следующему: " Подписывай и go home! («пойдешь домой» англ.) Это внутренние дела РФ и ты тут ни при чем".

Адвокат любезно поддакивал оперативникам и следователю, уговаривая поставить подпись и обещал скорейшее освобождение после дачи показаний. При том изложении событий, который был представлен в протоколе, моему подзащитному можно было бы распрощаться с возможностью вернуться на родину в ближайшие лет 15 как минимум. Однако, здравый смысл всё же восторжествовал и впоследствии Ахмед отказался от данных ранее показаний, сославшись на неправильный перевод.

Как вскоре выяснилось, задержанный в Домодедово испанец также отказался от дачи показаний, воспользовавшись ст. 51 Конституции РФ. Таким образом, попытки следствия объединить дела в одно производство и доказать причастность группы лиц к совершению преступления не увенчались успехом, несмотря на все старания следователей. Моему подзащитному было предъявленно обвинение по части 3 ст. 228.1 и приготовлении к сбыту по ч. 4 ст. 228.1 УК РФ и дело направилось в суд.

К работе над данным уголовным делом я лично приступил уже на стадии предварительного слушания. Задача передо мной стояла достаточно сложная: добиться для подзащитного наказания, не превышающего 6-ти лет лишения свободы.

Ознакомившись с переводом текста обвинительного заключения, я понял, что переведенное явно отличается от оригинала, и обратился в независимое бюро переводов, где получил рецензию, подтверждающую неправильность перевода. Рецензия была предъявлена мной на предварительном слушании и суд отложил процесс для составления нового перевода обвинительного заключения. Всё это предоставило мне время — две недели — для проработки материалов уголовного дела и выработки тактики дальнейшей защиты.

Основной упор мною  был сделан на существенное нарушение права обвиняемого на защиту, т. к. при обыске не присутствовал защитник, а оперуполномоченный интерпола, заявленный в качестве переводчика, являлся заинтересованным лицом. Кроме того, при детальном изучении протоколов обыска и личных досмотров обнаружилось, что в качестве понятых в течение суток фигурировали одни и те же личности, в том числе некий гражданин Шпалов.

Зайдя на портал «росправосудие», я обнаружил, что понятой Шпалов, спустя три дня после участия в следственных действиях, был осужден Тимирязевским районным судом г. Москвы по статье 228 ч. 2 и несмотря на опасный рецидив преступления ему было назначено наказание в виде всего лишь 1 года лишения свободы! Приговор находится в открытом доступе на официальном сайте Тимирязевского районного суда г. Москвы. Как выяснилось, при вынесении приговора суд учел (цитирую): " оказание помощи правоохранительным органам при изобличении лиц причастных к незаконному обороту наркотиков." Таким образом, стало понятно каким именно способом понятой Шпалов заслужил такое снисхождение суда.

 Далее я попросил гражданскую жену моего подзащитного получить детализацию звонков с ее мобильного телефона, при изучении которой выяснилось, что с якобы изъятого и упакованного при понятых телефона Ахмеда, уже после своего задержания, он звонил жене и рассказывал об обстоятельствах произошедшего, а также просил переводчика. Таким образом, появилось основание для признания протокола изъятия и протокола осмотра телефона недопустимым доказательством. Однако, в содержимом телефона не было сведений, напрямую указывающих на причастность моего подзащитного к инкриминируемому ему деянию, поэтому мной была выбрана следующая тактика: использовать детализацию звонков с телефона Ахмеда, как подтверждение его непосредственного участия и помощи правоохранительным органам в изобличении и раскрытии еще более тяжкого преступления — контрабанды наркотических средств в аэропорту Домодедово.

В ходе судебного заседания была допрошена гражданская жена подсудимого, которая дала показания о том, что он действительно звонил ей и сообщил, что находится в аэропорту с сотрудниками полиции с целью опознания и задержания Хуана-Карлоса. Кроме того, суду были предоставлены распечатки сообщения с сайта пресс-службы аэропорта, в котором сообщалось о задержании испанца за контрабанду кокаина, а также распечатка с сайта Домодедовского суда, согласно которой уголовное дело в отношении Хуана- Карлоса поступило в суд и бедолага получил 9 лет 8 месяцев строгого режима (несмотря на активное участие посольства Испании, представитель которого был допрошен в суде и ратовал за максимальное смягчение наказания).

В процессе судебных заседаний мною неоднократно подавались ходатайства о возвращении дела прокурору, которые отклонялись судом. Понятые и оперативные сотрудники с постоянным упорством уклонялись от явки в суд для допроса по обстоятельствам данного уголовного дела. Процесс изрядно затягивался, что совсем не радовало ни представителя гособвинения, ни сам суд.

Хочу поделиться с вами одним занятным фактом. Не знаю, правда это или нет, но супруга обвиняемого рассказала мне, что вся община в Гаване исполняла некий священный ритуал за меня, а так же за судью и прокурора, с просьбой Святых помочь в благоприятном разрешении дела. И вот, хотите верьте, хотите нет, но в конечном итоге мне удалось «дожать» процесс и повернуть-таки дело в пользу обвиняемого! А может, действительно сработала какая-то невероятная магия вуду!

Но, так или иначе, в ходе очередного заседания суда сам гособвинитель заявил ходатайство о приобщении справки из ОРЧ, подтверждающей участие моего подзащитного в изобличении лиц, причастных к контрабанде наркотических средств. Таким образом, в принятии во внимание и применении судом ст. 64 УК РФ при постановлении приговора сомнений не осталось.

Итог таков: приговор, вынесенный моему подзащитному — 4 года 6 месяцев лишения свободы без изменения квалификации.

Учитывая возможность УДО, менее чем через 3 года осужденный будет на свободе. Со своей стороны искренне надеюсь, что этот роман с кокаином не получит своего продолжения.