В исключительно интересном уголовном деле в качестве адвоката мне довелось поучаствовать.
Уголовное дело было возбуждено по ч.4 ст. 111 УК РФ и расследовалось в Следственном комитете. События преступления произошли еще в 2008 году, и уголовное дело было приостановлено в связи с розыском лица, подозреваемого в совершении преступления.
Данное лицо, а в последствии, мой подзащитный, на самом деле никуда не скрывался и продолжал спокойно проживать по месту жительства. В ноябре 2017 года в результате дорожно-транспортного происшествия с участием моего подзащитного всплыла информация о нахождении его в розыске, и он был задержан.
В день фактического задержания родственники подозреваемого заключили со мной соглашение, о чем я незамедлительно сообщил следователю по телефону и выехал к месту проведения следственных действий.
Наличие адвоката по соглашению явно не обрадовало следователя и он решил не дожидаться моего приезда. Срочно вызвав знакомого адвоката и вынеся постановление о его назначении в качестве защитника в порядке ст. 51 УПК РФ, следователь поспешил в СИЗО для первого допроса моего подзащитного.
Естественно, неподготовленный человек в ходе допроса наговорил много лишнего об обстоятельствах почти десятилетней давности, и в вскоре ему было предъявлено обвинение по ч.4 ст. 111 УК РФ и избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.
В суд первой инстанции уголовное дело поступило с многочисленными нарушениями норм уголовно-процессуального законодательства со стороны следствия. Но как часто бывает, местный суд встал на сторону следственного комитета и гособвинения, признав моего подзащитного виновным в совершении преступления, проигнорировав все ходатайства и жалобы защиты.
А нарушений закона было предостаточно, как и на стадии предварительного следствия, так и в суде :
— в основу приговора были положены недопустимые доказательства
— нарушено право на защиту подозреваемого в ходе первого допроса с адвокатом по назначению,
— в материалах дела находились процессуальные документы, которые вызывали сомнение в подлинности и содержали сведения, указывающие на их возможную фальсификацию,
— приговор был основан на показаниях свидетелей, не являющихся очевидцами преступления, и чьи показания базировались на слухах и домыслах.
Даже заключение эксперта о причинах смерти вызывало сомнение в достоверности, поскольку было основано на недопустимых доказательствах.
Естественно, на незаконный приговор суда первой инстанции мною была подана развернутая апелляционная жалоба в Московский областной суд.
В ходе судебных заседаний апелляционной инстанции мною было заявлено ходатайство о истребовании из Дмитровского городского суда материала о избрании меры пресечения в отношении моего подзащитного для сверки процессуальных документов из материала с аналогичными документами, содержащимися в материалах уголовного дела. Данное ходатайство было удовлетворено, что позволило суду убедиться в многочисленных исправлениях и дописках в протоколах следственных действий.
По результатам рассмотрения уголовного дела в суде апелляционной инстанции, были удовлетворены почти все доводы моей жалобы. Приговор в отношении моего подзащитного полностью отменен, а уголовное дело направлено на новое рассмотрение в ином составе суда.


Уважаемый Евгений Витальевич, отличный результат, поздравляю! (handshake)
Опубликуете потом, каков будет приговор?
Уважаемый Сергей Валерьевич, спасибо. Прошу суд переквалифицировать на 109 УК РФ. По ней сроки давности истекли.
Уважаемый Евгений Витальевич, удачи!