А нам так можно?

Не дав слова — крепись,
а дав слово – держись.

Пять дней назад суд отказался продлевать домашний арест моему подзащитному. Аргументы для того решения были весьма веские.

Во-первых, год и два месяца в стенах квартиры, это очень много. Настолько много, что в деле могли появиться бесспорные доказательства желания и наличия возможностей арестанта скрыться от следствия и суда, уничтожить доказательства по делу, оказать реальное давление на участников процесса и склонить тех к разным противоправным глупостям.Но их в стостраничной папке не оказалось.

Во-вторых, срок предварительного следствия давно зашкалил за два года, а за двое оставшихся суток не только отфотографировать, а именно ознакомиться с оставшимися шестью томами дела, перепредъявится, заявить ходатайства и разрешить их – просто физически невозможно.

Продлевать срок следствия в следственном департамента МВД России следователь самонадеянно не стала, чревато это дисциплинарными и организационными выводами для самого следопыта и для его непосредственного руководителя за чуткий контроль деятельности подчинённого.

В-третьих, суд три месяца назад уже рассматривал ходатайство о продлении срока домашнего ареста и поверил следователю о достаточности срока избранной меры пресечения для ознакомления всех участников с материалами дела. Этого срока должно было хватить и для своевременного направления дела прокурору и в суд. Но увы, уверения, данные суду, оказались забыты.

Как и установленные судом факты необоснованного ужесточения ограничений, связанных с запретом звонков престарелой маме, как и недоказанность возможности давления на иных участников процесса. Всё ранее рассмотренное и оценённое в судебном заседании, вновь вошло в ходатайство следователя о продлении домашнего ареста.

Всему когда-то приходит логичный конец. Суд выслушал стороны, точнее одну, защиты, следствие ограничилось своим ходатайством, как и прокурор немногословным согласием со следователем. Судья удалилась и вернулась с кратким, но содержательным определением об отказе в удовлетворении заявленных следователем требований о продлении домашнего ареста.

Тут же со стороны следователя начался торг:

я вам сейчас дам подписку о невыезде, я вам верну ваш изъятый ноутбук, он ведь всё равно не является вещдоком, я вам, вам, вам. Да вообще, это я подошла к судье и попросила не продлевать меру! Если бы не я, то сидели бы вы и сидели. Я вообще хотела через год уже отказаться от этой меры, вот только руководство не соглашалось!
— А вы только подпишите мне протокол ознакомления с делом!
— Завтра приезжайте, я вас ознакомлю с материалами дела, перепредъявлю обвинение, а вы подпишите протокол!
— Знакомьте! Мы готовы! Предъявляйте, мы не возражаем!

Обещанная подписка о невыезде в этот день не заменила оставшиеся два дня ареста. Ноутбук тоже не вернулся к своему хозяину, начальник отделения оказался против. А процедура раздумий следователя и её безрезультативных консультаций с руководителем об обещанной подписке и возврате ноута заняла четыре часа. И эти четыре часа после годовалого ареста подследственный мог вполне провести в долгожданной прогулке с супругой по парку вокруг дома, а не на скамейке в следственном коридоре.

Следователь привычно не выполнила своих добровольных обещаний. До окончания срока предварительного следствия оставалось два дня. Мы с подзащитным решили, как и было заявлено в судебном заседании, строго придерживаться условий домашнего ареста: посылайте документы в инспекцию, согласовывайте, доставляйте, возвращайте после следственных действий. Лишняя головная боль, которую следствие взвалило на себя.

Но мой доверитель дрогнул: к чему портить отношения с инспекцией, тем более дело вот-вот уйдёт в прокуратуру, а оттуда в суд. Следователь профессиональный мастер убеждения, дело своё знает. Приедут, закуют, увезут в багажнике. Подследственный прогнулся, и в очередной раз своим ходом прибыл в следственное подразделение.

Я кипел, бурлил, но внутренне. Ведь вопрос свободы стоит не передо мной, а перед моим подопечным. Обидно, когда рушатся тактические линии защиты, но это не смертельно. В конце – концов мы просто обязаны разделять позицию наших доверителей. Вину же мы по-прежнему не признаём.

По прибытию в следствии вместе со своим подельником и его адвокатом мы столкнулись с предсказуемым и ожидаемым: тома дела, два последние, так и не готовы к ознакомлению, они по-прежнему на проверке у руководителя. Также проверяется и выверяется окончательное обвинение.

Тягостное ожидание перемежалось уговорами следователя подписать протокол и клятвенными обещаниями дать неделю на подачу ходатайств и их разрешение. Вскоре уговоры переросли в угрозы. Есть, мол, ещё семь материалов на семь эпизодов, не будет подписи, вместо материалов появятся уголовные дела с последующими выводами.

Услышав угрозы в адрес своего подзащитного, я стал выражаться более конкретно: вы укрываете от учёта тяжкие преступления? Вам самой не страшно это делать? Это же состав должностного преступления? Вы готовы понести ответственность за него?

Следователю было не страшно, ей нужен был подписанный протокол. Любой ценой. Для получений заветных подписей она даже с лёгкостью на сутки сократила наш домашний арест: оперативно избрала ранее обещанную подписку о невыезде и надлежащем поведении и направила документы в инспекцию.

То есть выполнила ровно обещанное ею же накануне. С опозданием на сутки. И после недвусмысленного нажима. Мы уехали думать над предложением следователя. Тем более нам напоследок вручили гражданский иск по делу и сообщили о судебном рассмотрении ходатайства следователя о наложении обеспечительных мер в виде ареста квартиры.

Уже в ночи следователь решила усилить аргументацию для получения заветных подписей и сообщила об отзыве ходатайства об аресте квартиры из суда. Всё для нас. Никому, никуда уже ехать не надо. Я даже объяснения этого поступка спрашивать не стал, не страшно ли ей, сердечной, так легкомысленно отказываться от обеспечительных мер. Но съездить в суд с ходатайством об отложении судебного заседания и кратким возражением супруге моего доверителя посоветовал. И не зря. Процесс состоялся и был отложен по просьбе нашей стороны.

Несколько раз в тягостном ожидании в коридоре у следственного кабинета мой товарищ жарко вопрошал на ухо:
— А нам так можно? Как следователю? Обещать всё подписать, но не подписывать?»
И получал один и тот же ответ:
— Нет. Мы обманывать никого не будем. И обещать того, что не собираемся выполнять, тоже не будем. Не принято это у порядочных людей.

К концу дня, когда наши приятели по несчастью, подельник со своим адвокатом уже подписали протокол и убыли восвояси без тома и без окончательного обвинения, мой подзащитный поставил жирную точку в нашем общении со следователем:
— Вы год и два месяца издевались надо мной и моей семьёй, вы бесчисленное количество раз собирались ознакомить нас с постановлением о назначении финансово-экономической экспертизы и с её заключением, но не сделали этого, мы столько раз вызывали на следственные действия, а после этого их отменяли. Я за законность. Предъявляйте дело для ознакомления, я буду знакомиться и после этого подписывать протокол. И не боюсь я дополнительных эпизодов. Возбуждайте, задерживайте, я перестал этого бояться, а вещи мои жене адвокат отвезёт.Неожиданно для меня голос моего подзащитного изменился, он явственно наполнился решимостью и даже металлическими нотками. На предложения следователя пообщаться с её руководителем я тоже не пошёл. А смысл? Следователь – лицо процессуально независимое, и именно она давала нам обещания и строила планы, которые не выполняла. Человек, обманувший раз, обманет ещё не единожды.

Разговор об офицерской чести и силе данного слова я решительно прервал, посчитал, не стоит такие понятия лишний раз марать.
Подписал протокол, указал на отсутствие в деле двух томов и жгучем желании ознакомиться с их содержимым. С этим и убыли. Ожидаемо, возбуждение новых уголовных дел, задержание по ним и арест остались только гулким эхом в следственном кабинете.

Ждём постановления о приостановлении уголовного дела и его отмену руководителем с установлением новых сроков. Настраиваемся на полноценное ознакомление с материалами дела и к судебному следствию. Сдаётся мне, в деле есть весьма радужные перспективы.

Но обманывать кого бы то не было не только в уголовном деле, но и в жизни не стоит. С этим ведь ещё жить и жить! Нам так нельзя! Мы честные!!!

* титульное изображение сгенерировано программой ИИ