Подписка о неразглашении: процессуальный поводок или законное требование?

Тема «тайны следствия» и ст. 161 УПК РФ — одна из самых болезненных в уголовной защите. Следователи всё чаще используют подписку о неразглашении не для охраны реальных тайн, а как инструмент давления на адвоката и способ максимально изолировать подзащитного от качественной юридической помощи.

Адвокат, как и другие участники производства по уголовному делу, в порядке ст. 161 УПК РФ может быть предупрежден о недопустимости разглашения данных предварительного расследования, и у него может отбираться подписка о неразглашении с предупреждением об ответственности по ст. 310 УК РФ. Отобрание следователем подписки у адвоката считается допустимым, а соответствующие правовые нормы признаны не противоречащими Конституции РФ. Таким образом, в целом предложение следователя о даче подписки адвокатами рассматривается в качестве законного действия.

 На что влияет подписка

 Формальное и абстрактное толкование ст. 161 УПК РФ в связке со ст. 310 УК РФ превращает работу адвоката в «хождение по минному полю». Дав такую подписку, защитник фактически лишается возможности:

— направлять полноценные адвокатские запросы, часто невозможно обосновать запрос, не изложив обстоятельства дела;

— работать со специалистами, передача материалов для заключения (ч.3 ст. 80 УПК РФ) становится риском привлечения к уголовной ответственности, при этом не каждого специалиста можно заставить дать письменное обязательство о неразглашении указанных сведений без согласия следователя или дознавателя, как того требует п. 2 ч. 6 ст. 161 УПК РФ, да и обязательство специалист тоже должен давать следователю;

—  привлекать помощников и стажеров, конфиденциальность внутри адвокатского образования ставится под удар.

— консультироваться с коллегами и общаться с родными подзащитного, обсуждение стратегии защиты с целью повышения качества помощи превращается в состав преступления.

 На практике мы всегда видим «бланк подписки», который подсовывают адвокату перед началом следственного действия, в котором не содержится данных ни о конкретных не подлежащих разглашению сведениях, и о сроках такого обязательства.

Рядом адвокатских палат (в частности Калининградской и Новосибирской областей) разработаны методические рекомендации, в которых адвокатам категорически не рекомендуется давать абстрактные подписки, в которых не конкретизированы не подлежащие разглашению данные предварительного расследования, при этом необходимо учитывать положения статьи 11 части 1 УПК РФ, согласно которым следователь обязан разъяснять подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, а также другим участникам уголовного судопроизводства их права, обязанности и ответственность, а также обеспечивать возможность осуществления этих прав. Кроме того, в силу ст. 7 ч. 4 УПКРФ любые решения следователя должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

В своей адвокатской практике я использовал данные рекомендации следующим образом:

То есть фактически  я письменно отказался от дачи подписки, изложив на бланке ходатайство о предоставлении перечня не подлежащих разглашению сведений, следователь формально отказал в удовлетворении данного ходатайства, но в дальнейшем с этим вопросом ко мне не приставал.

Важно помнить: УПК РФ и иные акты не предусматривают санкций за отказ адвоката дать подписку о неразглашении (за исключением дел, связанных с гостайной, при отсутствии допуска).

Отказ от подписки не является отказом от защиты или основанием для отвода адвоката в порядке ст. 72 УПК РФ.

 Коллеги, как часто вы сталкиваетесь с «ковровыми» подписками по всем материалам дела? Как боретесь с попытками следствия превратить адвоката в «немого свидетеля»? Как вы считаете, должен ли следователь в соответствии с п. 25 ст. 5 УПК РФ выносить постановление о получении подписки о неразглашении данных предварительного расследования? Приглашаю к дискуссии в комментариях.