Вряд ли кто-то будет спорить с тем, что теория должна быть основана на практике, и если мы что-то утверждаем, делая некие умозаключения – необходимо подкреплять их практикой, иначе будем выглядеть сказочниками или писателями-фантастами.
Поэтому в обоснование своей теоретической публикации, привожу пример того, как на практике работают сроки давности. Причем реабилитирующие сроки давности. А они работают! Даже когда против этого следователь, руководители следственного отдела и управления, прокуроры округа и целой столицы нашей Родины, а также два десятка потерпевших. И даже когда все они думают что-то нехорошее про меня и моего доверителя. А некоторые (потерпевшие) даже говорят это нехорошее вслух. Следователи и прокуроры обычно не говорят, но по глазам видно. Хотя был случай, когда один заместитель начальника следственного отдела, узнав от следователя, что мы не подпишем протокол ознакомления с делом вот прямо сегодня (в один из последних дней месяца), не стесняясь моего подзащитного, который находился в кабинете (я вышел в коридор поговорить по телефону) прямо что-то нехорошее сказал в наш с ним адрес… Мы не обиделись, совсем нет. Но то дело тоже вернулось из суда прокурору, а от него – с наилучшими пожеланиями (шутка, скорее всего — совсем с другими пожеланиями) обратно следователю.
Кстати не знаю почему, но стал замечать, что в последнее время я все меньше ругаюсь со следователями. Вместо с этого приходится «выяснять процессуальные вопросы» с заместителями и начальниками отделов и управлений. Расту что ли? Но это другая (другие) история(и)...
Ну а в этом случае следователем было направлено в суд уголовное дело по обвинению в совершении двух десятков преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (мошенничество в особо крупном размере, совершенное организованной группой). Направлено за пределами срока давности (10+1 год) с даты окончания того, что по мнению обвинения являлось преступлением.
Путь дела в один из самых известных судов Москвы и даже России был непрост. После того, как по делу истек «нереабилитирующий» срок давности — 10 лет, нам было предложено согласиться с его прекращением по этому основанию. Ну и бонусом получить много-десятимилионные иски от потерпевших, которые с очень большой долей вероятности были бы удовлетворены. Поскольку мы отказались от такого предложения, а дело было довольно большим и сложным, связанным с компьютерными технологиями, программным обеспечением, трансграничными переводами, финансовыми организациями нескольких стран, следствию понадобилось еще некоторое время на то, чтобы довести его до какого-то приемлемого для прокурора и суда состояния, после чего предъявить нам для ознакомления.
Пока длилось ознакомление, истек 11-й год с даты окончания тех действий, которые сторона обвинения полагает подпадающими под признаки мошенничества в особо крупном размере. И для того, чтобы искусственно продлить сроки давности, были дополнительно допрошены потерпевшие, каждый из которых вспомнил: «да, деньги я перевел тогда то, но еще полгода-год (у кого как) меня вводили в заблуждение, говоря что все хорошо и свои деньги я получу назад, и я верил, а о том что деньги похищены узнал позже». На этом основании следствие делает вывод, что хоть денежные средства и были получены обвиняемыми 11 лет назад, но потерпевшие не знали на тот момент, что они обмануты, обвиняемые продолжали создавать видимость работы компании, то есть продолжали выполнять объективную сторону преступления до того момента, который позволял направить дело в суд (то есть с которого еще не прошло 11 лет, после истечения которых следователь обязан прекратить уголовное дело по реабилитирующим основаниям).
Для коллег данная правовая конструкция выглядит как мягко говоря страшная фантазия, но в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого она изложена в таком виде.
Написав следователю ходатайство в котором я указал на истечение сроков давности и истечение еще года после них, но понимая, что дело в любом случае будет направлено прокурору с обвинительным заключением, продублировал примерно то же ходатайство и ему, полагая, что – ладно следователю и его начальникам отступать некуда, будут «топить» до последнего за свой «стиль летоисчисления», но прокурор то осознает, что поставив подпись под этим творчеством, он вступит в группу нарушителей прав обвиняемого, и это ему совершенно ни к чему. Поэтому, думал я, прокурор вернет дело с требованием принять законное решение о прекращении..
Оказалось я недооценил любовь сотрудников прокуратуры к риску. Либо не прочитав мое ходатайство, либо в надежде на то, что суд также закроет глаза на явные нарушения закона, обвинительное заключение было завизировано прокурором, вручено обвиняемому, после чего дело направилось в суд.
Я естественно заявил о проведении предварительного слушания и подал уже третье ходатайство о прекращении уголовного дела, аналогичное тем, которые ранее направлял следователю и прокурору.
В предварительном слушании представитель прокуратуры отстаивал позицию следствия, что несмотря на получение обвиняемыми денежных средств наличным и безналичным путем более 11-ти лет назад, они еще долгое время якобы вводили потерпевших в заблуждение относительно того, что их деньги никуда не пропали, поэтому сроки давности надо считать с того момента, когда потерпевшие (каждый по разному, но все – в то время, с которого сроки давности не истекли) догадались, что их деньги похищены. Потерпевшие естественно горячо поддерживали эту свежую правоприменительную идею.
Но суд решил, что пропущенные следствием сроки и широко закрытые на это глаза прокурора – не его зона ответственности и принял соломоново решение – отказать на предварительном слушании мне в ходатайстве о прекращении уголовного дела и преследования моего доверителя (с чего это суд должен за следователем доделывать его работу?), но уголовное дело направить туда, откуда оно и пришло – прокурору, а тот уже вернет его следователю.
Мы не стали возражать, а также обжаловать решение суда – по существу это действительно функция следствия – разобраться с результатами своей деятельности и принять неприятное, но обязательное решение.
Однако с судом не согласились прокурор и потерпевшие. Первый направил апелляционное представление, вторые ничего не направили, но горячо поддержали прокурора в заседании Московского городского суда.
Однако на суд апелляционной инстанции ни мнение прокурора, ни яркие выступления некоторых потерпевших, впечатления не произвели и решение районного суда вступило в законную силу – очередное уголовное дело возвращено прокурору с явной перспективой прекращения по реабилитирующим основаниям. Вот так у меня в очередной раз отняли возможность получения оправдательного приговора...
Адвокат по уголовным делам Сергей Филиппов
КА «Альянс», Санкт-Петербург
+79516665126
Рейтинг публикации:
«
На этом основании следствие делает вывод, что хоть денежные средства и были получены обвиняемыми 11 лет назад, но потерпевшие не знали на тот момент, что они обмануты, обвиняемые продолжали создавать видимость работы компании, то есть продолжали выполнять объективную сторону преступления до того момента, который позволял направить дело в судУважаемый Сергей Валерьевич, не иначе, перенимают у адвокатов творческий подход к работе.
Как могут перенимают)
Уважаемая Александра Михайловна, от следствия ожидаемо, но вот отсутствие реакции прокуроров двух уровней — округа и города — удивило.
Они то должны понимать, что решение незаконное и лучше самим это выявить, а не поддерживать его др последнего, говоря что черное это белое…