Одним из безусловных прав обвиняемого, предусмотренных ст. 47 УПК РФ, является право знать в чем его обвиняют. Это не только банальная ссылка на формулировку статьи и указание ее номера, это, как установлено п.1-4 ч.1 ст. 73 УПК РФ, знать какие именно действия или бездействия являются виновными. По сути следователь в обвинении в соответствии со ст. 171 УПК РФ и обвинительном заключении в соответствии со ст. 220 УПК РФ должен полностью раскрыть объективную сторону преступления.
Если в преступлениях против личности зачастую объективная сторона не так сложна и для квалификации действий не требуется применение норм других отраслей права, то в экономических составах для правильной квалификации того или иного действия и последующего описания объективной стороны необходим анализ и применение норм других отраслей права.
Право обвиняемого знать в чем он обвиняется корреспондируется с правом на защиту, предоставленную ст. 16 УПК РФ, которая разъяснена Постановлением Пленума ВС РФ №29 от 30.06.2015г. в п.2 которого определено, что реализация права на защиту – это не только право пользоваться помощью защитника, но и право защищаться лично всеми способами и средствами не запрещенными законом в т.ч. вправе реализовывать весь объем прав, предоставленных ст. 46 УПК РФ, ст. 47 УПК РФ.
Очевидно, что без понимания и надлежащего описания объективной стороны преступления выстраивать защиту можно только в слепую. Соответственно неопределенность в тексте постановления о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении относительно объективной стороны преступления является нарушением конституционного права на защиту.
Зачастую следователи не утруждают себя полным раскрытием объективной стороны преступления, в т.ч. по делам экономической направленности. Нередко в текстах встречаешь: "… возник умысел, реализуя который украл", а дальше не смотря на требования разъяснить ссылаются – из материалов дела узнаете. В подобных случаях сторона защиты ставится в положение, когда невозможно точно определить какие именно действия подзащитного в экономическом обороте являются преступными, и соответственно лишена возможности предоставлять аргументированные доказательства.
Один из способов уже прочно вошедших в арсенал стандартных средств в подобных ситуациях мной применяется заявление ходатайства о разъяснении обвинения. Причем текст ходатайства не ограничивается стандартным – прошу разъяснить. Требования всегда направлены на то, чтобы было разъяснено какие именно действия являются преступными.
В качестве иллюстрации работы этого метода буду ссылаться на материалы уголовного дела судебное разбирательство по которому закончилось возвратом дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ как раз из за неясности обвинения.
Моему подзащитному было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст. 159 УК РФ. Мошенничество, по мнению следователя, совершено путем злоупотребления доверием. Объектом преступного посягательства указаны арендные права на земли сельхозназначения.
Постановлением о привлечении в качестве обвиняемого указывалось несколько способов совершения преступления, а именно путем передачи земельных участков в субаренду, путем принятия решения на собраниях собственников земельных долей о расторжении по разным основаниям договоров аренды земельных участков.
Как устанавливается диспозицией ст. 159 УК РФ мошенничеством является хищение путем обмана или злоупотребления доверием имущества в свою пользу либо в пользу третьих лиц.
Описание объективной стороны в постановлении не предоставляло возможности однозначно понять в чем заключалось злоупотребление доверием, кто и каким образом стал выгодоприобретателем арендных прав, т.е. каким образом, с помощью каких действий и в чью именно пользу совершено хищение. В связи с этим было заявлено ходатайство о разъяснении обвинения, которым требовалось разъяснить весь механизм совершения преступления начиная от выбытия из владения потерпевшего до момента вступления во владение новым лицом. Ходатайство фактически разрешено не было, ограничившись дежурной отпиской. В результате фактическое отсутствие описания объективной стороны перешло в окончательный текст обвинения и затем в обвинительное заключение.
Надо сказать, что каждый раз, при предъявлении нового текста обвинения я требовал разъяснить обвинение на что следователь должным образом не реагировал лишь формально разрешая ходатайство. Ничего не дал и прием у начальника ГСУ. Жалобу, поданную ему на приеме, не удовлетворили, сославшись, что все там правильно и обоснованно.
При этом в ходатайствах о разъяснении обвинения и жалобе начальнику ГСУ в части хищения прав путем передачи в субаренду указывалось требование о разъяснении нарушении правового механизма, предусмотренного ст. 615 ГК РФ, ст. 620 ГК РФ, регулирующего правоотношения субаренды. В части обвинения о хищении путем принятия решений о расторжении договоров аренды требовалось разъяснить кто и когда в дальнейшем принимал решение от имени собственников земельных долей о передаче земельных участков в аренду третьим лицам. Не помогли на стадии следствия и непроцессуальные разъяснения следователю основ гражданского права, регулирующего арендные правоотношения.
Как итог обвинительное заключение направлено в суд.
В статье я не буду подробно описывать выдержки из ходатайства, нормы права на которые ссылался. Все это есть в прилагаемых текстах ходатайства, постановления о возврате дела прокурору. Сошлюсь лишь на принцип, который был применен.
Согласно п.1-4 ч.1 ст. 73 УПК РФ, ст. 171 УПК РФ, постановление о привлечении в качестве обвиняемого должно содержать описание объективной стороны преступления в объеме, который позволял бы понять какие именно действия являются преступными и привели к или могли привести к достижению умысла, в нашем случае к хищению. При этом описание должно быть понятным и не противоречивым.
Как показала в моем случае практика, употребление неизвестных науке терминов, а точнее безграмотных, также позволяет считать не выполненными требования об описании существа обвинения.
Затем, в соответствии со ст. 220 УПК РФ, это же описание преступления должно было перейти в текст обвинительного заключения. Оно и перешло! Фактически без описания объективной стороны преступления.
Постановление о привлечении в качестве обвиняемого и в последствии обвинительное заключение ввиду отсутствия определенности, ясности и описания объективной стороны преступления не позволяли реализовать обвиняемым право на защиту.
Неоднократное заявление ходатайств на стадии следствия с требованием подробного разъяснения обвинения в части объективной стороны производилось намеренно. Т.к. я прекрасно понимал, что при разъяснении следователь уперся бы в необходимость описания всего пути, которое проделали имущественные права как предмет преступного посягательства от потерпевшего до нового владельца. Но мой подзащитный и его подельник ни по одному объекту прав не были задействованы или иным образом вовлечены в цепь действий, которые по своей сути являются вполне законными. Таким образом результаты этой работы, проделанной на стадии следствия, были использованы в ходе судебного рассмотрения дела.
Впоследствии, в ходе представления доказательств прокурором, был дополнительно установлен ряд обстоятельств, которые вызвали еще больше вопросов относительно описания механизма совершения преступления. В результате стало очевидным, что все эти недостатки исправить в ходе судебного разбирательства устранить невозможно.
После представления доказательств прокурором было заявлено ходатайство о возврате дела в порядке ст. 237 УПК РФ, которое было удовлетворено.
Судья не поскупилась на мотивировку, поэтому постановление объемное и пришлось разбивать на части для публикации. Теперь ждем апелляционного рассмотрения по представлению прокурора и жалобе потерпевшего.
Уважаемый Алексей Вячеславович, стараюсь, по возможности прислушиваться к Вашему мнению.
Ваша публикация также несёт пользу и для других случаев обвинения, не связанных с экономическими преступлениями. Не исключаю того, что Вашими разъяснениями придётся вскоре воспользоваться в целях защиты интересов учреждения.