Суд не установил признаков объединения подсудимых в структурированное преступное сообщество с целью осуществления незаконной банковской деятельности

Материал является продолжением ранее затронутой темы в публикациях:

1) Борьба государства с «обналичиванием» денежных средств. Три основных направления. Влияние на правоприменительную практику.

2) Домашний арест после содержания под стражей.

3) О причинах согласия на оглашение в суде показаний засекреченного свидетеля. Будут ли такие оглашенные показания допустимым доказательством?


Заканчиваю изложение данного дела, размещением итоговых документов, возражений на апелляционное представление прокуратуры и Определение Тюменского областного суда по делу об обвинении граждан в «обналичивании» денежных средств.

Дело для меня, как защитника, началось в 2009 году, как возбужденное по ст. 199 УК РФ и к 2012 году о нем почти все благополучно забыли. Второе дыхание ему придало выделение из него другого уголовного дела по признакам ст. 172 УК РФ «Незаконная банковская деятельность». Но никто из будущих обвиняемых об этом не знал.

Бурное развитие дело получило в 2013 году, после того, как оно было объединено с возбужденным дополнительно делом по ст. 210 УК РФ (создание преступного сообщества и участия в нем). С появлением такого обвинения все стало совсем серьезным, потому что дало возможность следствию ходатайствовать перед судом о самих строгих мерах пресечения в отношении обвиняемых и выполнять свои обещания, данные в случае непризнания вины.

Обвиняемых было 6, из них трое в следственном изоляторе, трое под домашним арестом и к ним через месяц после посещения СИЗО, прибавился и мой подзащитный. В отношении двоих подсудимых суд изменил меру пресечения уже при рассмотрении дела судом, после года стражи.

В первой инстанции дело рассматривалось более полугода, несколько раз в неделю, часто весь день, поскольку его объем составлял более 120 томов и 40 коробок с документами.

В итоге суд пришел к выводу о том, что деятельность, в совершении которой обвинялись подсудимые, не является банковской, поскольку осуществлялась не посредством кредитной организации, и подсудимыми осуществлялись не банковские операции, а операции, имеющие отдельные признаки банковских, то есть операции, не соответствующие определениям, данным им Законом РФ «О банках и банковской деятельности». Мне как бывшему банковскому работнику со стажем работы 8 лет это было понятно изначально.

Суд  посчитал правильной квалификацию действий подсудимых по пп. «а, б» части 2 ст. 171 УК РФ, как незаконную предпринимательскую деятельность сопряженную с извлечением дохода в особо крупном размере совершенное организованной группой. Конечно же это менее тяжкое судя по наказанию преступление (лишение свободы на срок до пяти лет), чем аналогичный состав ст. 172 УК РФ (лишение свободы на срок до семи лет). И что наиболее важно в этой ситуации, что подобное изменение квалификации исключало обвинение в совершении преступления в составе преступного сообщества (ст. 210 УК РФ), поскольку данная организация предполагает объединение лиц только для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, к каковым часть 2 ст. 171 УК РФ не относится в силу части 3 ст.15 Уголовного Кодекса РФ.

Но не только это предопределило оправдание подсудимых по предъявленному обвинению в создании  преступного сообщества и участия в нем. Суд не нашел признаков высокой организации и сплоченности обвиняемых лиц, характеризуемой такими признаками как осознание участниками общих целей функционирования, наличие управленческих структур, общей материально-финансовой базы, образованной в том числе из взносов от преступной деятельности, иерархии и дисциплины, установленных правил взаимоотношений и поведения участников.

Суд установил, что никакого распределения ролей между подсудимыми не было, каждый зарабатывал по-своему, преследуя цели личного обогащения, а не обогащения сообщества в целом. Не были опровергнуты доводы защиты о том, что подсудимые не знали о существовании сообщества и  тем более не понимали что они являются его участниками.

Кроме того, подсудимые, в большей части не знакомые друг с другом, обвинялись в участии в структурированном преступном сообществе, то есть состоящим, попросту говоря из филиалов, которые занимались определенными функциями, свойственными только этим филиалам и общими функциями, такими как поиск клиентов. Следствие посчитало, что для структурированности достаточно обособленного местонахождения обвиняемых. Однако структурное подразделение сообщества предполагает наличие не только его руководителя, но и других участников структурной единицы, которых в деле не было.

Выделение в отношении неустановленных участников структурных подразделений сообщества отдельных уголовных дел, конечно не могло стать доказательством их наличия вообще.

Таким образом, так громко начавшись, дело закончилось частичным оправданием подсудимых по ст. 210 УК РФ и назначением наказания в виде лишения свободы от 2 до 3 лет (в зависимости от степени участия) условно и освобождением от наказания в силу акта амнистии, поскольку обстоятельства имели место быть в 2008-2009 годах, после чего в 2013 году была объявлена и проведена амнистия.