Как при отсутствии события преступления по ч. 4 ст. 159 УК РФ не оправдали, но от наказания освободили (часть 1)

Начну эту публикацию с предыстории, без которой невозможно понять суть сложившихся правоотношений и претензий.

В далеком 1995 году ЖЦ (ООО) заключило с Правительством Москвы инвестиционный контракт на строительство Культурно-общественного комплекса (КОК). Под это дело ЖЦ в центре Москвы был выделен земельный участок и получено разрешение на строительство.

В связи с тем, что у ЖЦ собственных денежных средств не было, Общество как Заказчик заключило инвестиционный договор с КТ «СИиК» по реализации инвестиционного проекта строительства КОК, согласно которого СИиК (инвестор-застройщик) обязуется за счет собственных и привлеченных средств построить КОК, после сдачи которого в эксплуатацию 30% помещений надземной и подземной части передаются ЖЦ, а 70% — СИиК.

С 2001 по 2005 годы СИиК для строительства КОК привлекло денежные средства 69 дольщиков (физические и юридические лица). В 2005 году у СИиК начались проблемы, были возбуждены уголовные дела, руководство привлечено к уголовной ответственности и заключено под стражу. Строительство КОК было заморожено, Объект был возведен со степенью готовности 61%.

В 2006 году дольщики стали активно обращаться в районный суд г.Москвы (по месту возведения КОК) и Арбитражный суд г.Москвы (для юридических лиц) с исками о признании права собственности на помещения в Объекте незавершенного строительства. Один такой иск районный суд Заочным Решением даже удовлетворил, однако в дальнейшем его отменил и иск оставил без рассмотрения, ввиду неявки истца.

Аналогичные иски других истцов были либо отклонены, либо оставлены без рассмотрения.

Оставляя требования истцов без удовлетворения, суды указывали на то, что основанием реализации права собственности и обязательным условием для возникновения права собственности в соответствии с заключенными договорами о долевом участии в инвестировании строительства нежилых помещений, является окончание строительства Комплекса и сдача его в установленном порядке в эксплуатацию.

Все дальнейшие попытки обжалования указанных Решений (вплоть до ВС и ВАС) положительного результата не дали.

В конце 2011 года директор ЖЦ гражданин А, собрав необходимые документы, обращается в Росреестр с заявлением о государственной регистрации права собственности ЖЦ на КОК.

В начале 2012 года была произведена государственная регистрация права собственности ЖЦ на КОК, а в июне 2012 года Арбитражный суд г.Москвы в рамках дела о банкротстве СИиК подтверждает расторжение инвестиционного договора между ЖЦ и СИиК.

Через 2 месяца после регистрации права на КОК в ЖЦ меняется руководитель. Директором становится гражданин Б.

Участник ЖЦ гражданин В. принимает решение о передаче КОК в качестве уставного капитала нового юридического лица БЦД (ООО) и доводит свое решение до нового директора ЖЦ – гражданина Б.

Б, выполняя решение участника ЖЦ, собирает необходимые документы и подает их на регистрацию в Росреестр. Однако в дальнейшем, ввиду наложение ареста на КОК, от передачи Объекта в качестве уставного капитала в БЦД Б. отказывается.

Дольщики, объединенные в некоммерческое партнерство НП, посчитав себя «обиженными» в результате вышеназванных действий А, Б и В, обратились в правоохранительный орган с заявлением о возбуждении уголовного дела по факту мошенничества.

В январе 2014 года ГСУ ГУ МВД России по Москве возбуждается уголовное дело по ч.3 ст.30 – ч.4 ст. 159 УК РФ.

А. и Б. привлекают к уголовной ответственности, в отношение В. дело выделяют в отдельное производство.

В ходе осуществления мною защиты гражданина Б, обвиняемым (после замечаний со стороны защиты) несколько раз перепредъявлялось обвинение, так как в любой его редакции не то что состав преступления, а даже событие преступления не усматривалось.

Видя неуемное желание органа предварительного следствия направить это уголовное дело в суд, стороной защиты была изменена тактика: было решено обо всех недостатках предъявленного обвинения заявить в суде.

А теперь сущность предъявленного обвинения в последней редакции, с которым дело ушло в суд (выкладывать Постановление о привлечении в качестве обвиняемого или Обвинительное заключение полагаю нет необходимости из-за большого объема указанных документов):

Граждане А. и Б. в составе организованной преступной группы, в которую помимо них вошли В. и неустановленные соучастники, путем обмана, зарегистрировав право собственности ЖЦ на КОК, похитили у потерпевших (у дольщиков) доли в праве собственности на Объект незавершенного строительства (КОК), возведенного на денежные средства долевых инвесторов, причинив последним материальный ущерб на общую сумму более 400 млн. руб.

Продолжая преступную деятельность, Б. по указанию В. пытался передать КОК в качестве уставного капитала новому юридическому лицу БЦД, однако по независящим от него обстоятельствам, регистрацию сделки вынужден был прекратить.

Все это было квалифицировано как один эпизод преступления, предусмотренный ч.4 ст. 159 УК РФ.

Признаюсь честно, я наивно полагал, что данное уголовное дело с малой долей вероятности будет прекращено судом за отсутствием события преступления либо, что гораздо более вероятно, возвращено прокурору для устранения недостатков ввиду не указания следствием при предъявлении обвинения размера похищенных у потерпевших долей (по причине отсутствия таковых) и неопределенности продолжаемой преступной деятельности Б. после того как преступление якобы было окончено в момент регистрации права собственности ЖЦ на КОК.

Соответствующее ходатайство было заявлено в ходе предварительного слушания. Однако судья мою позицию не разделил, так как, по его мнению, без исследования доказательств в ходе судебного следствия, такое решение принимать преждевременно. Не знаю, на что он надеялся, в любом случае суд не вправе был выйти за пределы предъявленного обвинения и вменить подсудимым конкретные доли, похищенные у потерпевших.

И вот после этого маховик судопроизводства закрутился… в течение целого года государственный обвинитель пытался представить суду доказательства хищения у потерпевших несуществующих долей в праве собственности на Объект незавершенного строительства, а потерпевшие, смутно представляя сущность возникших правоотношений, вещали о том, что у них похитили:

— доли в праве собственности на Объект;

— право на долю в Объекте;

— помещения в Объекте;

— право на получение помещений в Объекте;

— право возможности достроить Объект;

— имущественное право – право на получение помещений после окончания строительства;

— денежные средства.

При этом сама государственная регистрация права собственности ЖЦ на КОК никем оспорена не была и даже попыток таких не было.

Оборотоспособность объектов незавершенного строительства, как не созданных окончательно объектов недвижимости (вещей), ограничена Законом. Такие объекты могут принадлежать лишь определенным участникам оборота.

В силу действующего законодательства России, право собственности на объект незавершенного строительства может быть зарегистрировано исключительно за правообладателем земельного участка, на котором расположен объект незавершенного строительства. Согласно ч. 4 ст. 25 Федерального Закона №122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» право собственности заявителя на объект незавершенного строительства регистрируется на основании документов, подтверждающих право пользования данным земельным участком и разрешения на строительство.

Разъяснения стороны защиты о том, что потерпевшими в очередной раз избран неверный способ защиты нарушенного права, что им необходимо обращаться с претензиями к СИиК, никто и слушать не хотел, так как, по их мнению, раз Объект построен на проинвестированные ими денежные средства, то и все права на него должны быть у них.

Конечно, потерпевших понять можно, ведь каждый из них вложил в строительство КОК немалые деньги, которые за более чем 10 лет сильно обесценились. А кроме того, потерпевшие, ведомые двумя своими во всем «разбирающимися» (как им кажется) предводителями, не обратились вовремя с заявлениями о включении в реестр требований кредиторов СИиК.

Однако, данное обстоятельство вовсе не означает, что за их ошибки невиновные должны быть привлечены к уголовной ответственности и чтобы не говорили потерпевшие и государственный обвинитель, против фактов не попрешь. А они сводились к следующему:

— обвинение было предъявлено относительно хищения долей потерпевших в праве собственности на Объект незавершенного строительства;

— исходя из фабулы обвинения, преступление было окончено в момент государственной регистрации права собственности ЖЦ на КОК;

— роль Б. до того как он стал директором ЖЦ, а стал он им после окончания преступления, кроме того, что он был знаком с А. и В., никак не прослеживалась;

— продолжаемое действие, в виде попытки передать КОК в качестве уставного капитала новому юридическому лицу БЦД, не имело никакого юридического значения для квалификации действий подсудимых по ч.4 ст. 159 УК РФ;

— никаких долей в праве собственности на КОК у потерпевших никогда не было, что подтверждается многочисленными судебными актами и наличием государственной регистрации права собственности ЖЦ на спорный Объект.

Таким образом, при отсутствии в обвинении предмета хищения, которое носит неустранимый характер, вынести обвинительный Приговор по ст. 159 УК РФ невозможно.

И вот, наконец, исследование доказательств было окончено, стороны отпренились, подсудимые сказали свое последнее слово и суд удалился в совещательную комнату для постановления Приговора.

После двухнедельного ожидания Приговор:

Признать А. и Б. виновными в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 330 УК РФ (самоуправство), за которое каждому назначить наказание в виде обязательных работ сроком на 400 часов.

На основании п. 3 ч.1 ст. 24 УПК РФ, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, осужденных от отбывания назначенного наказания освободить.

Не скажу, что я был шокирован таким решением, так как за последние 20 лет работы адвокатом я уже давно привык к подобным выкрутасам российской судебной системы, но все же был удивлен.

При всем моем уважении к председательствующему, как к человеку и профессионалу, тем не менее, он человек системы, через 2 месяца после окончания этого дела ушел на повышение в Московский городской суд. А как сказал бывший председатель Высшего Арбитражного Суда РФ Антон Иванов: «Государственные органы так построены, что мастерство адвоката, юриста в общении с ними не играет роли. Вы можете быть отличным специалистом и оратором, но, если есть установка решить дело не так, как вы хотите это обосновать, решить дело не по закону, то от адвоката ничего не зависит».

На этом история не заканчивается.

Несмотря на то, что задача минимум (не допустить осуждение подзащитных к реальному лишению свободы) стороной защиты была достигнута, тем не менее, доводы о невиновности судом были приняты только частично.

Приговор суда не устроил ни одну из сторон, в связи с чем, потерпевшими и стороной защиты были поданы апелляционные жалобы, а государственным обвинителем – апелляционное представление.

Продолжение следует…