О чем молчит следователь? Можно ли примириться с потерпевшим, если обвиняют в совершении тяжкого преступления?

Эта публикация должна состоять всего из одного слова — «нельзя». Ну или «нет». Можно чуть длиннее — «примириться по обвинению в совершении  тяжкого преступления нельзя». Иной ответ будет обманом потребителя населения, ложью, художественным вымыслом, фантазией автора и свидетельствовать о его (моей) полнейшей безграмотности в уголовном паве и процессе…

А что говорит закон?

Статья 76 Уголовного кодекса Российской Федерации простым и понятным русским языком говорит нам, что «лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред».

Статья 25 Уголовно-процессуального кодекса РФ повторяет: «суд, а также следователь… дознаватель… вправе на основании заявления потерпевшего… прекратить уголовное дело в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, в случаях, предусмотренных статьей 76 УК РФ, если это лицо примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред».

Но наша жизнь (а конкретно – практика по уголовным делам) гораздо сложнее, многообразнее и удивительнее, чем сухие строчки закона. Потому что применяют закон — люди, хоть и в погонах, с классными чинами, специальными званиями и высшим юридическим образованием (как минимум).

Приведу один пример, из дела по обвинению в мошенничестве в крупном размере (часть 3 ст. 159 УК РФ), предусматривающей максимальное наказание в виде лишения свободы на срок до 6 лет, то есть являющейся тяжким преступлением.

Обстоятельства дела

Ситуация стандартная – молодой человек нашел «работу» неким «финансовым курьером», принимал от населения денежные средства, которые потом отвозил туда, куда ему указывало некое лицо, втянувшее его в данные действия. Естественно – был задержан, как обычно бывает – предоставил код разблокировки телефона, дал подробные объяснения, которые потом были переписаны следователем в протоколы допроса подозреваемого и обвиняемого, после чего по решению суда, благополучно переехал на ВНЖ в тихое зеленое место (между кладбищем и железной дорогой) — СИЗО «Новые Кресты», под Санкт-Петербургом. Ну и как водится,  уже после этого, родные обратились к адвокату в моем лице, который получил доверителя с избранной мерой пресечения, подробными показаниями о десятке эпизодов мошенничества, протоколом осмотра телефона с перепиской в мессенджере и протоколом осмотра видеозаписей камер наблюдения с участием подзащитного, на которых он «опознал» себя даже там, где вообще трудно различить не то что лицо, но и гендерную принадлежность объекта съемки… В принципе — ничего нового.

Дело кочевало из района в район, от следователя к следователю, несколько раз перепредъявлялось обвинение, обрастая все новыми эпизодами и подробностями того, как они происходили…

Были грустные моменты, были разные. Одна следователь, прикомандированная из другого района Санкт-Петербурга в постановлении перепутала даже наименование района, куда ее откомандировали и написала название похожего Следственного управления, но не имевшего никакого отношения к месту расследования (я еще удивился — как она на работу то по правильному адресу приезжает?). Потом исправилась, вложив в дело постановление с «правильным» районом, но у меня осталась на память копия с этой забавной ошибкой. Поскольку то постановление о привлечении в качестве обвиняемого было «промежуточным», шум мы поднимать не стали, просто поняли — слишком многого от наших процессуальных оппонентов ожидать не стоит… 

Что самое сложное в работе адвоката?

Сложностей немало и выбрать что-то одно — непросто. Но, по крайней мере мне, непросто дается терпеливое ожидание того момента, когда можно будет открыто заявить  об обнаруженных ошибках оппонентов.

Так было и в этот раз. Прочитав очередное постановление о привлечении в качестве обвиняемого, я подумал — ну вот опять ерунду написали, видимо будут еще раз перепредъявлять. Ибо ошибка в фабуле по одному из эпизодов была не просто заметна, она кричала: «Эй, так нельзя, исправь меня срочно!»…

Но ее не исправили. Дело прошло проверку у руководителя Следственного управления (полагаю, что даже не у одного), потом у курирующего помощника и заместителя прокурора района.

Всех все устроило. Ну раз столько уважаемых юристов посчитали, что с делом все нормально — кто я такой, чтобы с ними спорить? Вот я и не стал

Суд 

В данном случае, суд первой инстанции оказался самым подходящим местом для обсуждения проблемного участка обвинения. Вопрос казался настолько простым, что не требовал ни глубокого погружения в теорию уголовного права, ни применения аналогии уголовного процесса.

Следим за руками. По одному из вмененных эпизодов, ущерб потерпевшему составлял 500 тысяч рублей, которые были переданы двум разным курьерам в два «захода», по 250 тысяч каждому. Но естественно, обвинение было предъявлено в хищении всех 500 тысяч рублей, то есть в крупном размере — часть 3 ст. 159 УК РФ — тяжкое преступление. В большом, подробном постановлении о привлечении в качестве обвиняемого было описано, что подсудимый действуя группой лиц по предварительному сговору, путем обмана похитил у потерпевшего 500 тысяч рублей, а именно такого то числа, во столько то времени, находясь у дома такого-то по такой-то улице, произнеся кодовое слово «Авада кедавра» похитил денежные средства в сумме 250 тысяч рублей, а еще 250 тысяч похитило неустановленное лицо и таким образом подсудимый похитил все 500 тысяч. 

Но вот про вторые 250 тысяч, в обвинении не было указано — где, когда и каким образом они были похищены. То есть для профессионала, который увидел данное обвинение — сразу должен взметнуться ввысь «ред флаг» — с таким обвинением в суд нельзя — не указаны обязательные элементы, перечисленные в пункте 4 части 2 статьи 171 и пункте 1 части 1 ст. 73 УПК РФ — время, место, способ совершения преступления. 

Везет тому, кто «везет»?

Нам всем очень повезло. Мне как адвокату (защитнику), подсудимому, прокурору, потерпевшим. Нам повезло, что сумма денег, которые были получены непосредственно моим подзащитным была 250 тысяч рублей и ни копейкой больше, то есть четко укладывалась в границы части 2 ст. 159 УК РФ — мошенничества с причинением значительного ущерба (а не в крупном размере), то есть преступления средней тяжести, по которому в отличии от части 3 ст. 159 УК РФ возможно примирение. Было бы 250 тысяч 000 рублей и 01 копейка — все, часть 3 — тяжкое преступление.

Когда я озвучил свои наблюдения об отсутствии обязательных элементов обвинения, относительно вторых 250 тысяч рублей, мне конечно никто не поверил. Государственный обвинитель (прокурор) и судья несколько раз перечитали текст данного эпизода. Честно говоря — я их понимаю. Когда сам впервые обратил на это внимание, то тоже не поверил своим глазам — ну не может такого быть, не могут минимум четыре профессиональных юриста (следователь, его начальник(и), помощник и заместитель прокурора района) не заметить такой очевидной вещи…

Оказывается могут.

Вариант решения данной проблемы был один — возвращение уголовного дела прокурору, оттуда следователю, разборы полетов, скандалы, интриги, расследования — неприятные процедуры для всех причастных и стоявших рядом…

Для потерпевших это тоже новый виток дела на следствии и в суде, время, вызовы, повестки, поездки…

Но как уже написал выше — мне повезло. И частичка моего везения досталась и следователю с его начальниками и прокурором. Вместо возвращения уголовного дела в порядке ст. 237 УПК РФ, государственный обвинитель, вдруг поняв, что подсудимый абсолютно непричастен к хищению «вторых» 250 тысяч рублей, решил изменить обвинение и переквалифицировать этот эпизод на часть 2 ст. 159 УК РФ. А совершенно случайно оказавшийся в этом судебном заседании потерпевший именно по этому эпизоду, заявил, что ущерб ему полностью возмещен и он просит суд уголовное дело в этой части прекратить, если подсудимый не против. Тут мне снова повезло, доверитель был в хорошем расположении духа и тоже не возражал против прекращения этого эпизода в связи с примирением с потерпевшим. Мне деваться было некуда, так что не возражал и я. Суд постановил уголовное дело по данному эпизоду прекратить

Приговор 

По остальным (не считая еще нескольких прекращенных) эпизодам приговор был вынесен настолько грамотно, что не обжаловался никем — ни прокурором, ни нами, ни потерпевшими и максимально быстро вступил в законную силу. Меньше чем через месяц доверитель оказался на свободе — в кругу семьи, освободившись из СИЗО и не успев даже побывать в исправительной колонии

Так можно примириться по обвинению в тяжком преступлении?

Конечно же нельзя. Сначала нужно чтобы это преступление стало небольшой или хотя бы средней тяжести.

Если вас или близких обвиняют в совершении преступления любой степени тяжести — звоните, подумаем вместе, что можно сделать

+7-951-666-51-26 

Сергей Филиппов

Адвокат по уголовным делам

КА «Альянс» Санкт-Петербург