Ко мне обратился отец осужденной, когда приговор уже вступил в законную силу  с просьбой принять дело  в целях отмены/ пересмотра приговора. Обычно, когда дело  касается кассационной, надзорной инстанции я прошу сначала предоставить мне время для ознакомления с материалами дела, с тем, чтобы определить имеются ли существенные нарушения по делу, в том смысле как их понимает ст. 389.17 УПК РФ.  При этом поясняю обратившемуся, что по результатам ознакомления с делом напишу заключение, в котором либо укажу на наличие нарушений, которые имеют перспективный характер, либо укажу почему не считаю приговор перспективным для обжалования.

Хотя ст. 7 ч. 1 Кодекса профессиональной этики и разрешает нам  принимать дела при наличии у нас сомнения в перспективе дела,  но как –то все так спокойнее. И потом, куда торопиться процесс на данной стадии инициативен, апелляционной инстанцией выступала Судебная коллегия  по делам военнослужащих Верховного суда РФ, а в ее составе всего шесть судей, и она же была бы кассационной инстанцией (ст. 401.3 ч.1. п. 4 УПК РФ). В общем торопиться было некуда.

Ознакомившись с материалами дела, впервые в своей жизни могу сказать, что видел дело идеально расследованное, не содержащее в себе никаких существенных процессуальных нарушений.

С одной стороны, это, конечно все бы хорошо, но удивительным представляется то, что с фактической точки зрения это дело – совершеннейший абсурд, если предположить правдивость показаний осужденной.  Указанное дело представляется свидетельством того, что выходя, допустим, из церкви и раздавая милостыню, вы можете подать  лицу, заочно обвиненному в терроризме и тем самым стать субъектом уголовной ответственности по  ст. 205.1 ч. 1.1. УК РФ (Финансирование терроризма).

Это еще раз доказывает, что наше учение о составе преступления, собственно позволяет находить признаки оного фактически в любом деянии при наличии к тому заинтересованности следствия и суда.

К сожалению, Доверитель почти обиделся, когда сообщил ему, что не считаю обжалование перспективным.  «Это дело, — говорит – кишит нарушениями!»...

 * * * * * 

ЭКСПЕРТНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 г. Москва 9.04.2020

Мне адвокату Адвокатской палаты г. Москвы, Чернову Р.П., имеющему регистрационный номер 77/7277 в Реестре адвокатов Главного управления г. Москвы, общий стаж работы по юридической специальности 21 год, предложено высказать свое мнение о правомерности уголовного преследования и осуждения, наличию или отсутствию  оснований для изменения, отмены  приговора гр. А(…).

 Заключение дается в рамках договора об оказании юридической помощи  А(…).  от 02.03.2020 г, заказчик –Х (…)

 Основа исследования

1.Уголовное дело в 8 томах (следственные тома и судебные тома), представленное в фотокопиях на цифровом носителе.

Общая информация

 А (…)  осуждена  приговором Северо- Кавказкого окружного  военного суда от 10.04.2018 к 6 годам л.с. по ст. 205.1 УК РФ, Апелляционным определением Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного суда РФ  от 25.10.2018 приговор оставлен без изменения, отбывает наказание. Экспертиза проведена только  лишь в целях установления возможных оснований  к отмене/изменению приговора, без формирования текста самой жалобы (требует  повторного ознакомления).

Методология исследования

В ходе изучения материалов дела производился поиск существенного процессуального  нарушения. С учетом вступления приговора суда в законную силу  критерий значимого (ценного для защиты) процессуального нарушения меняется. Если ч.3 ст. 7 УПК РФ говорит о  просто «нарушении норм» УПК РФ, ст. 75 УПК РФ, формулируя критерии допустимости доказательств, также не выделяет специальных признаков нарушения норм УПК РФ, то после того как государство в лице суда постановило приговор критерий нарушения УПК РФ для целей защиты  меняется. Так, ст. 389.17 УПК РФ предъявляет сразу 3 специальных требования к тому, чтобы  процессуальное нарушение было положено в основу отмены приговора:

  • существенность нарушения (1),
  • ограничение гарантированного права, прописанного текстуально в УПК РФ, несоблюдение процедуры (2),
  • причинно — следственная связь  между нарушением и  незаконным приговором (3).

Указанная законодательная техника представляет т.н. случай lex specialis (конкуренция специальной и общей нормы) и допустима. Поэтому, указывая на процессуальные нарушения в суде кассационной инстанции надо иметь  ввиду именно требования ст. 389. 17 УПК РФ, все остальное судом справедливо будет восприниматься как «белый шум». Суд справедливо отвергает доводы защиты относительно простых нарушений, так как это положение уже не является универсальным средством защиты в силу закона. Необходимо, как  минимум, указывать почему приводимое процессуальное нарушение является существенным.

Требования, предъявляемые законодателем и практикой к основаниям отмены приговора в кассационном порядке (предмет исследования по делу) вообще законодателем в ст. 401.15 УПК РФ не расшифрованы, представляются таким образом аналогичными критерию существенного нарушения процессуальных требований, предъявляемых на стадии апелляции  — ст. 389. 17 УПК РФ. 

Анализ неправильного применения норм материального права специальным  отдельным образом не проводился, во – первых, в силу специфики разбирательства дела в суде кассационной инстанции  (отсутствие возможности повторного разбирательства, только проверка законности – ст. 401.1 УПК РФ), во- вторых, в силу политического характера подобной категории дел, влияющего на внутреннее убеждение правоприменителей, принятие решений о доказанности виновности; то есть по причине малой вероятности отмены приговора в результате неправильного применения Уголовного закона[1].

Таким образом, при исследовании материалов уголовного дела осуществлялся поиск существенного нарушения процессуального закона, как его понимает  ст. 389.17 УПК РФ.

Установлено

В результате общего анализа материалов уголовного дела, анализа судебных документов и прочего прихожу к выводу об отсутствии  в материалах дела свидетельств  существенного нарушения уголовно- процессуального закона, которое могло бы выступить достаточным основанием для  отмены /изменения приговора.

  1. Органами дознания требования о формировании поводов к возбуждению уголовного дела выполнены, порядок ст. 140 ч. 2, 144- 148 УПК РФ  не нарушен;
  2. Органами предварительного следствия процессуальные сроки соблюдены, права защитников не ограничивались и не нарушались, с учетом требований ст. 15, 73 УПК РФ органы предварительного расследования не обязаны содействовать установлению невиновности  лица.
  3. Следственные действия проведены по компетенции;
  4. В ходе судебного разбирательства существенных процессуальных нарушений также допущено не было.
  5. На стадии апелляционного обжалования допущено нарушение ст. 14 УПК РФ, но оно касается фактов дела и требует дополнительной проработки для целей квалификации по правилам ст. 389.17 УПК РФ (см. Дополнительное мнение).

Вывод

Каких – либо существенных нарушений при производстве по делу, позволяющих говорить о  возможности отмены/изменения приговора, мною в ходе изучения материалов дела не обнаружено, перспектива эффективного обжалования таким образом отсутствует.

***Дополнительное мнение***

В ходе производства по делу стороной защиты был абсолютизирован  принцип  презумпции невиновности. Защитники  осужденной ограничивались  простым указанием в  протоколах допросов, ходатайствах на обстоятельства, свидетельствующие о невиновности осужденной (см. например т. 2, л.д. 85-90). Фактически версия защиты свелась к тому, что привлечение А(…)  к  уголовной ответственности необоснованно, так  как она не знала, что собираемые ею денежные средства, направляются на финансирование террористической деятельности. Указанная тактика защиты  является заведомо проигрышной, так как в действующем УПК РФ фактически отсутствует автоматический принцип действия  презумпции невиновности, реабилитирующие обстоятельства de facto необходимо доказывать на  следствии и в суде. В частности предназначение ст. 159 УПК РФ красноречиво свидетельствует о том, что  следствие (равно как и в последующем суд) «не видит» никаких обстоятельств, если они не добыты самим следствием как доказательства по делу.

Вместе  с  тем, в показаниях осужденной, показаниях свидетелей, материалах дела имеются сведения о том, что занимаясь благотворительной деятельностью, осужденная не могла, да, и не должна была заниматься проверкой адресатов своей деятельности. Фактически следствием и судом (при допуске об истинности версии осужденной) создается опасный прецедент, когда,  раздавая милостыню на улице, не интересуясь кому подаешь, можно случайно дать денег лицу, обвиненному в терроризме, и оказаться на месте осужденной.

Такой абсурдный юридический казус возможен прежде всего потому, что обязательный элемент состава преступления – умысел (в данном случае то, что осужденная знала, что помогает террористам), традиционно  является факультативным при доказывании виновности по уголовным делам в России.  Профессиональный защитник — адвокат не может не знать об этом. Тем не менее защита осужденной строилась именно по принципу отрицания, без приведения доказательств защиты, хотя  закон позволял формировать базу доказательств защиты в суде на стадии ст. 217 УПК РФ.

На это же было обращено внимание Судебной коллегии по делам военнослужащих ВС РФ  в рамках апелляционного  производства по делу. Безусловно суд нарушил принцип ст. 14 УПК РФ, а СКДВ ВС РФ легализовала это нарушение, но вместе с тем вывод апелляционной инстанции с точки зрения сложившейся практики судопроизводства в России  представляется не безосновательным (13 стр. Определения):

«Версия стороны защиты о сборе А(…), Ш(…) и перечислении с их согласия Д. денежных средств на иные, не связанные с финансированием терроризма цели, получили в приговоре мотивированную и обоснованную исследованными доказательствами оценку, которая является правильной. Отвергая указанную версию осужденных и их защитников, окружной военный суд учитывал ее несоответствие доказательствам  по делу, а также неподтверждение какими -либо объективными данными».

Вывод

В связи с возможностью приложения иных документов (читай новых) к кассационной жалобе, подтверждающих доводы заявителя (ст. 401.4 УПК РФ) существует вероятность, что  в случае, если будут добыты реальные свидетельства, подтверждающие версию защиты осужденной, приведенный выше фрагмент Определения суда апелляционной инстанции может быть расценен судом кассационной инстанции  как нарушение ст. 14 УПК РФ, что может быть  оценено как существенное процессуальное нарушение, влекущее отмену приговора (нарушение не позволило установить ряд фактов свидетельствующих о невиновности осужденного).

Адвокат Р.П. Чернов

[1] Однако, мною высказано Дополнительное мнение в данной экспертизе по указанному вопросу.

Автор публикации

Адвокат Чернов Рустам Павлович
Москва, Россия
Защита по уголовным делам! 8 оправдательных приговоров, свыше 80 прекращенных уголовных дел. Экономические, должностные, тяжкие, особо тяжкие преступления. Гарантия качества услуг!

Да 23 23

Ваши голоса очень важны и позволяют выявлять действительно полезные материалы, интересные широкому кругу профессионалов. При этом бесполезные или откровенно рекламные тексты будут скрываться от посетителей и поисковых систем (Яндекс, Google и т.п.).

Участники дискуссии: Чернов Рустам, Назаров Олег, Саидалиев Курбан
  • 13 Июля 2020, 09:59 #

    Уважаемый Рустам Павлович, спасибо за актуальную статью. Почерпнул для себя немало пользы.
    Но, простите мне любопытство, за дело-то взялись?

    +1
  • 13 Июля 2020, 13:11 #

    Уважаемый Рустам Павлович! Мне показалась Ваше Заключение изложенным в данном случае неуместно академично. Все-таки, речь идет о взаимоотношениях с доверителями, которые, зачастую, юристами не являются, и потому просто не смогут Вас понять. 
    ↓ Читать полностью ↓

    Кроме того, называть заключение «экспертным» вряд ли правильно. Соглашаясь с избранной Вами формой и целеполаганием при написании документа, мне представляется, что правильно было бы его назвать, например, «Заключением адвоката-защитника». Все-таки речь идет об уголовном процессе, где правовое положение защитника и эксперта различны. Это первое. Второе. Согласно ч.4 ст.6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», адвокат не вправе принимать от лица, обратившегося к нему за оказанием юридической помощи, поручение в случаях, если он участвовал в деле в качестве… эксперта. Ну, вот скажите, зачем наводить «тень на плетень», если этого можно избежать? „А вот Вы уже участвовали в качестве эксперта…“ -возможный довод против Вас.  Да мало ли по каким мотивам кто-то захочет Вас вывести из дела?!

    Без текста приговора и последующих судебных решений, в данном случае очень трудно вести речь о позиции защиты в судах. Однако и без них некоторые Ваши утверждения в Заключении представляются не только спорными, но и прямо противоречащими закону.

    Вы писали:
    «…умысел (в данном случае то, что осужденная знала, что помогает террористам), традиционно  является факультативным при доказывании виновности по уголовным делам в России.  Профессиональный защитник — адвокат не может не знать об этом. Тем не менее защита осужденной строилась именно по принципу отрицания, без приведения доказательств защиты, хотя  закон позволял формировать базу доказательств защиты в суде на стадии ст. 217 УПК РФ».
    Откуда Вы взяли факультативность, если согласно ст.73 УРК РФ при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы. Там нет указаний на то, что это доказывание является факультативным.

    Если по характеру действий очевидна форма вины, то искать дополнительные доказательства в виде, например, свидетельских показаний, действительно не надо. Например, нанесение лицом десяти проникающих ранений потерпевшему в жизненно важный орган, повлекшее смерть потерпевшего, само по себе свидетельствует о причинении смерти с прямым умыслом. Хорошо, конечно, если следователь найдет свидетельские показания, подтверждающие, что виновным заранее был задуман именно такой способ убийства. Однако, если таких показаний нет, то сам следователь, а вслед за ним и суд, вполне могут формулировать вывод о наличии прямого умысла исходя из характера действий. В этом смысле свидетельские показания действительно могут быть факультативными.

    В обсуждаемом казусе должны были иметься доказательства мотивов, поскольку факт подачи милостыни, автоматически не означал, как Вы правильно отметили, что дана она для финансирования террористической деятельности. Более того, обязанность добычи доказательств в данном случае лежала не на адвокатах-защитниках, а на стороне обвинения (ст.49 Конституции РФ, ст. 14 УПК РФ).
    Повторюсь, что без материалов дела и судебных решений трудно судить о действиях защиты в этом направлении, если же исходить из цитированного Вами фрагмента, то доказательства мотивов есть, суд их исследовал и оценил.

    В частности, Вы цитировали судебный акт:
    Версия стороны защиты о сборе А(…), Ш(…) и перечислении с их согласия Д. денежных средств на иные, не связанные с финансированием терроризма цели, получили в приговоре мотивированную и обоснованную исследованными доказательствами оценку, которая является правильной. Отвергая указанную версию осужденных и их защитников, окружной военный суд учитывал ее несоответствие доказательствам  по делу, а также неподтверждение какими -либо объективными данными.Так может защитникам не надо искать новые доказательства отсутствия нужных мотивов, а сосредоточиться на том, что суды существенно нарушили уголовно-процессуальный закон? В частности, согласно п.8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре», суд в описательно-мотивировочной части приговора не вправе ограничиться перечислением доказательств или указанием на протоколы процессуальных действий и иные документы, в которых они отражены, а должен раскрыть их основное содержание.

    Так это содержание доказательств было раскрыто, а приведенные доказательства, якобы подтверждающие мотивы, отвечали требованиям относимости к предмету доказывания? (ст. 88 УПК РФ). А может они не раскрывались и не могли быть использованы для подтверждения мотива, а действительно подтверждающие мотив доказательства не добыты и лицо осуждено на предположении?

    Без ответа на эти вопросы Ваш вывод о том, что «существенных процессуальных нарушений допущено не было», не соответствует фактическим обстоятельствам.
    Словом, Ваша публикация порождает больше вопросов, чем ответов…

    +4

Для комментирования необходимо Авторизоваться или Зарегистрироваться

Ваши персональные заметки к публикации (видны только вам)

Рейтинг публикации: «Экспертное заключение по ст. 205.1 ч. 1.1 УК РФ (Финансирование терроризма)» 4 звезд из 5 на основе 23 оценок.
Адвокат Мамонтов Алексей Вячеславович
Воронеж, Россия
+7 (919) 184-9057
Специализация: споры о собственности, об обязательствах, банкротство, интеллектуальная собственность, защита по уголовным делам в сфере экономики, коррупционные и должностные преступления
https://taimyr68.pravorub.ru/ Стать VIP
Адвокат Морохин Иван Николаевич
Кемерово, Россия
+7 (923) 538-8302
Сложные гражданские, уголовные и административные дела экономической направленности.
Дорого, но качественно. Все встречи и консультации, в т.ч. дистанционные только по предварительной записи.
https://morokhin.pravorub.ru/ Стать VIP
Адвокат Гречанюк Василий Герольдович
Владивосток, Россия
+7 (914) 342-9220
компетенции: трейдинг, инвестиции, страхование, налоги, юридические лица, долги, ответственность, комбинации.
Консультации, дела.
Действую с интересом, спокойно и тщательно, очно и дистанционно.
https://urmanwin.pravorub.ru/ Стать VIP
Юрист Фищук Ольга Сергеевна
Краснодар, Россия
+7 (999) 637-2795
Арбитражный (финансовый) управляющий. Честное банкротство физических и юридических лиц в любом регионе РФ. Специальные условия в рамках профессионального сообщества юристов и адвокатов "Праворуб"
https://fedresurs.pravorub.ru/ Стать VIP
Адвокат Анцупов Дмитрий Владимирович
Москва, Россия
+7 (926) 881-7373
Качественная юридическая помощь. 100% соблюдение сроков.
Срочный выезд. Официальный договор.
Не тратьте ваше время, нервы и силы. Доверьте мне решение ваших проблем.
https://user63088.pravorub.ru/ Стать VIP

Похожие публикации